— Разве можно ожидать от отродья Фортигерна чего-нибудь, кроме предательства? — кипятился Мерхион Рейгедский.
— Предательства? — огрызнулся Консеннус. — С каких это пор защита собственных интересов называется предательством? Поуису ничего не угрожает. Зачем тогда ему страдать и умирать из-за ошибок, совершенных болванами в Глестеннинге или Стрэтклайде?
Юный Клинох побледнел как снег и схватился за рукоять кинжала."
"— Со смерти моего отца не миновало еще и недели, а ты, Консеннус, уже смеешь оскорблять его память? Изволь же встретиться со мной в поединке, как подобает мужчине, если ты так смел на язык!
В зале снова воцарился невообразимый шум.
— Это совет королей, — холодно прошипел Мёрддин, — а не потасовка молокососов! Брокфейл, своим поведением ты позоришь не только себя, но и своего отца. Убери нож или убирайся вон с совета — и тогда ты до конца дней своих будешь изгоем повсюду в Британии.
Молодой принц злобно покосился на Мёрддина, но понял, что тот говорит совершенно серьезно, и нехотя убрал нож.
— Что же до тебя, Консеннус, никто не оспаривает твоего законного права отказывать братским королевствам в помощи. Но только не забывай, что, воспользовавшись этим правом, ты не сможешь ожидать ничьей помощи, приключись какое несчастье с твоим Поуисом — будь то голод, потоп, поветрие или вторжение врагов. Тот, кто из самолюбия и скупости кричит о своих правах, тогда как братья его истекают кровью, сам может оказаться на их месте.
Консеннус, старше Эмриса Мёрддина на два, если не на три десятка лет, смерил советника-друида холодным взглядом.
— Поуис — большое королевство, наставник, и под его властью лежат Кэр-Гурикан, Кэр-Магнис и Кэр-Луткойт, который один не уступает размером Рейгеду. Голод или поветрие в одной части моего королевства едва ли смогут угрожать всему ему. Твои угрозы меня не пугают.
— Только болван, — негромко произнес Эмрис Мёрддин, — позволит волкам резать одно стадо только оттого, что до других те пока не добрались.