Я даже пошевелиться толком не могу, потому что в ответ на любое движение зубы этого мужика сжимаются на моем соске, и я почти чувствую, как острый край с наслаждение врезается в нежную чувствительную кожу.
— Ты все-таки гад, — еле-еле, почти теряя способность разговаривать.
Почти верю, что он скажет что-то в ответ, но вместо слов Бармаглот резко переворачивает меня на живот.
За лодыжки тянет к краю кровати и встает до того, как я успеваю понять, что происходит.
— Бармаглот… — У меня паника, потому что он надавливает на поясницу, заставляя выгнуть задницу непривычно высоко, и одновременно вжимает мою голову щекой в матрас.
— Я же обещал тебя раком выебать, Зай. — Еще один шлепок по заднице, но на этот раз я вскрикиваю уже от почти реально ощутимой боли.
Глава пятьдесят седьмая: Бармаглот
Вид сзади — просто охуеть.
Я часто представлял, какая она между этими своими тонкими ногами с круглыми коленями, но реальность оказалась намного интереснее.
Уж не знаю, как у нее это получилось, но весь лобок, большие губы, полоска кожи от влагалища до розового туго колечка ануса — словно только выбритая, гладкая, на вид абсолютно как будто у девственницы. Это, конечно, не так, но у меня немного пересыхает во рту, когда перед глазами проносится пошлая картина моего члена, долбящего эту узкую задницу.
Уверен, что Заяц, хоть и мелкая зараза, но эту часть секса не пробовала.
Алиса стыдливо стонет, пытается опуститься на коленях, но я несильно щелкаю ее по голой пятке, и она тут же распрямляется.
— Вот это, Зай, называется «отклячить задницу». Когда я буду говорить, что хочу трахнуть тебя раком — становись так, вид мне нравится.
— Ты — мудак, — огрызается она.
За светлыми, упавшими на лицо волосами, очень хорошо вижу алый румянец на ее щеках и переносице.
У нее круглая белая жопа — не тощая, как у любительниц греметь костями, и не здоровенный как воздушный шар, как у перекаченных фитоняшек.
На правой ягодице уже проступает след моего шлепка.
Чуть выше — пара следов от уколов.
Где-то глубоко внутри ковыряет совесть, но я быстро затыкаю ей рот, потому что Заяц — не верю, что не нарочно — немного вертит задом, и как бы случайно чуть расставляет колени, раскрываясь передо мной.
У нее идеальный светло-розовый вход.
Тонкие складки, собранные внутрь, как будто стыдливо спрятанные за большими половыми губами.
И все это на хрен мокрое.