Так что, если моя женщина танцует на столе — я хуевый мужик. Иначе, — он подмигивает и, несмотря на то, что за соседним столом сидят две возрастных пары, продолжает, не понижая голоса: — моя женщина танцевала бы только для меня, но совершенно голая.
Его гадские серебряные глаза прищуриваются, становясь похожими на два тонких отблеска на лезвии убийственного клинка.
Сволочь!
Гад!
Мои колени непроизвольно сжимаются под столом, трутся друг от друга, стоит представить, как этот мужик будет точно так же смотреть на меня голую, извивающуюся перед ним на высоких каблуках.
И…
— А получше столика у вас нет? — слышу за спиной недовольный женский голос.
Что-то в нем заставляет оглянуться.
Знакомые нотки?
Это Дина.
Но она не с Андреем.
Она с подругами, кажется, и сначала даже меня не замечает, но идет, как по ковровой дорожке, прямо к нашему столу, улыбаясь на все свои «дорогие зубы»."
"— Марк! — Расцветает, как майская роза, тянется, чтобы поцеловать его в щеку. — Слушай, как хорошо, что увиделись! Надо как раз кое-что…
Дина только сейчас замечает, что я — явно кто-то знакомый.
Или только делает вид, что не узнала сразу? У этой женщины такое лицо, что впору сдавать на Штирлица.
Я широко улыбаюсь, изо всех сил стараясь сделать вид, что мне вообще не понятен смысл этого взгляда сверху-вниз. Как сканером в супермаркете — отщелкала в голове все ценники на моих шмотках.
— Мы… кажется, где-то виделись? — через силу улыбается Дина.
— Разве? — делаю озадаченный вид, как будто очень энергично ковыряюсь в памяти, в поисках этого знаменательного события.
— Возможно… — тянет она. — На Дне рождения Милы?
Честно говоря, если она добивалась «вау!»-эффекта, то ей это удалось.
Потому что такого я точно не ожидала.
Бармаглот выразительно откашливается и, наконец, представляет нас друг другу:
— Дина — это Алиса, моя подруга. Алиса — это Дина…
— Я двоюродная сестра жены этого обормота, — не дав ему закончить, представляется она. — Но мы с ней ближе, чем родные сестры.
Чтоб ты провалилась!
Глава шестидесятая: Сумасшедшая
Пока Дина что-то трещит Миллеру, я пытаюсь что-то сделать со своей дурной головой, в которой просто не укладывается, как все это возможно.
Мы что — живем на клочке земли размером с «малосимейку»?
Что вообще происходит?!
— Позвони мне завтра, ок? — Бармаглот не улыбается ей, но довольно мил и общителен, как будто ничего не происходит.
Хотя, он ведь не знает о нашем с Диной общем «темном прошлом».