— У меня целый класс детей! — уже откровенно ору. — И мне точно не очень хочется думать о своих детях в ближайшие годы.
— Не важно, когда ты будешь о них думать, Зай. Со мной их у тебя не будет. И я не хочу становиться отцом в пятьдесят. И если ты думаешь, что «есть разные варианты», то у меня было достаточно времени подумать над каждым из них. В здравом уме и твердой памяти я говорю тебе, что никогда не буду воспитывать усыновленного ребенка, или ребенка, рожденного от спермы другого мужика, или любая другая херня, которую обычно несет Мила, когда в ней просыпается женский инстинкт вытирать сопли!
Пауза между нами возникает мгновенно, как вакуум, который незримо, но отодвигает нас друг от друга.
Как-то странно услышать такие «интимные» подробности его личной жизни. Обычно из Бармаглота слова не вытянешь. Кажется, он единственный мужик на свете, который вообще ничего не говорит о своих женщинах и тем более — о жене. Даже мои осторожные попытки обычно сводил к скупым ответам без подробностей.
И, чтоб ему провалиться, я уважаю его за это.
Глава шестьдесят шестая: Бармаглот
Я действительно не люблю ультиматумы.
Во мне, как в любом человеке со свободной волей, мгновенно вызревает желание послать умника на хуй, если ситуация вдруг перестала его устраивать.
Заяц — не первая любовница в моей жизни.
Даже не из второго десятка, но я никогда не примерял на себя нимб и святость.
И уж точно не первая, кто, соглашаясь на роман с женатым мужиком, через энное количество недель заявляет что-то в духе: «Так больше не может продолжаться».
— Я не собираюсь разводиться, Зай, — сразу, чтобы не юлить, озвучиваю свое решение. — Свой ультиматум может засунуть себе в жопу. Уж прости, что без реверансов.
— Кто бы ждал, — огрызается она.
Задирает нос так высоко, что вряд ли понимает, как смешно выглядит со стороны.
Наверное, если бы знала, не корчила бы из себя принцесску.
Хотя, было бы самообманом говорить, что мне это не нравится.