Но очередная проверка не показала ничего утешительного.
Тридцать четыре процента от изначальной массы.
А полчаса назад было двадцать девять…
Конечно, кто-то из коллег-ученых сказал бы, что десять процентов в час – это просто фантастическая скорость репликации.
Но Захарова она категорически не устраивала.
Это значило, что его тело еще как минимум пару часов будет нежизнеспособно, а оставшееся время до полного восстановления он не сможет в полной мере использовать все функции, которые предоставило ему перерождение из слабого человеческого тела в практически неуязвимую боевую машину.
Практически…
Захаров мысленно усмехнулся.
Вот именно – практически. Если у боргов все хорошо со связью и кто-то из тех красно-черных, кого он так эффективно убил, успел перед смертью передать на центральную базу в Припяти информацию о нападении, то сейчас сюда уже мчится усиленный отряд карателей в штурмовых бронекостюмах и экзоскелетах, вооруженных более чем серьезно.
В том числе и гаусс-пушками последней модели…"
"Захаров прекрасно понимал: сейчас ему вполне хватит и одного выстрела из фотонной «гауссовки», чтобы от его тела остались критические девять процентов массы.
Медленной гибели, пока в разрозненных наноботах полностью не иссякнет энергия…
Страшная смерть.
Очень страшная…
Захаров покосился на гаусс-пушку, валяющуюся в бурой луже свернувшейся крови и посеревших фрагментов мозга рядом с трупом борга, которому Захаров разорвал голову. А ведь в «гауссовке» еще остались заряды. Да и вон несколько полных магазинов лежит в ящике – новые, не перезаряжавшиеся, с синей заводской пломбой на контактной паре…
Да только не понадобится перезаряжать гаусс-пушку.
Бывает такое у творческих людей.