Вроде сидел себе, тупо уставившись в стену, с головой пустой, словно автоматный магазин, последний оставшийся патрон из которого уже отправлен в патронник с понятной целью…
И вдруг откуда ни возьмись приходит в твою голову мысль.
Нет, не так.
Мысль!
С огромной заглавной буквы!
Настолько яркая, что ты аж зажмуриваешься, пораженный ослепительностью ее безумия!
И пониманием, что есть такое вдохновение, о котором столько говорят люди, никогда его не испытывавшие…
Академик собрал волю в кулак, сконцентрировал плотность пальцев в оставшейся руке.
Протянул ее, взял два гаусс-магазина.
Зубами сорвал пломбы с контактных пар…
И улыбнулся.
Зачем стрелять в себя, корячась, чтобы захватить потоком фотонов максимальную площадь тела, когда есть более простой выход? А именно – сжечь все вокруг на несколько метров высвободившимся взрывом аномальной энергии! Ведь если один выстрел из «гауссовки» легко уничтожил значительную часть наноботов, то понятно, что будет, если двадцать таких выстрелов сольются в единый энергетический взрыв.
И для этого нужно немного.
Всего лишь соединить вместе контактные пары двух гаусс-магазинов…
Когда люди видят свою смерть, они обычно боятся.
Странно это.
Все равно рано или поздно придется через это пройти. Так что лучше встречать ее с улыбкой, как давно ожидаемую старую подругу, которая наконец удосужилась почтить тебя своим визитом.
– Ну, привет, дорогая моя, – прошептал Захаров. – Я слишком часто знакомил тебя с другими.
С этими словами академик зажал один магазин между нижней челюстью и подбородком, а второй поднес к первому.
И, не закрывая глаз, соединил контактные пары…
Что чувствует человек, оказавшийся в эпицентре ядерного взрыва? Понятное дело, что об этом никто никогда не расскажет.
Но предположить можно.
Скорее всего, ничего.
Вспышка, а за ней – темнота…
Даже боли почувствовать не успеешь, как превратишься в ничто…
Захаров тоже всегда так думал.
А сейчас вдруг понял, что ошибся…
Его тело пронзила невероятная, адская боль, словно каждый из микроскопических наноботов его тела швырнули в индивидуальный «электрод» – и проклятая аномалия принялась увлеченно раздирать его на части своими молниями…
Академик кричал, но собственного крика не слышал. Вероятно, ему лишь казалось, что он разрывает собственный рот в вопле. Но даже если и так, то когда кричишь – легче.