Они, видимо, по-прежнему из платины, а глазки синенькие, небось тоже не стекляшки. И обо всем-то он подумает!"
"— Спасибо, — говорю. — Мне это нравится гораздо больше всех тех украшений вместе взятых!
— Правда? — Азамат приподнимает бровь. Его собственный хом лукаво поблескивает поверх темной рубашки.
— Конечно! Такое тоненькое, изящное… прелесть! — Я быстренько застегиваю цепочку под волосами. — А эти штуки, хомы, они все одинаковые?
— Нет, конечно, каждая пара уникальна.
— А где ты тогда эту взял?
— Сделал.
— Сделал? — повторяю завороженно.
— Ну да. У меня тут знакомый держит небольшую мастерскую… ну вот, я к нему и зашел, он меня всегда к станку пустит. Там всего делов-то на полчаса, это же не детали для гравитационных сенсоров, где все до нанометра вымерять надо.
С ума сойти! Сделал — маленький хом — из платины — для меня. Чтобы мне не тяжело было.
— Азамат, ты просто счастье, — говорю только что не со слезами на глазах.
Тянусь целоваться, хоть он и не умеет… ой, уже умеет! Ну то есть выходит у него довольно робко и неуклюже, но принцип явно понял. Ох и забористо…
— Ты утром притворялся, что ли? — спрашиваю, когда мы разлепляемся.
— Нет, — усмехается он. — Я просто порылся в Сети… Вы, земляне, ведь всегда про все пишете с картинками и обучающее видео снимаете, за что ни возьмись. Просто раньше мне незачем было…
* * *Я на радостях загоняю Азамату еще шприц антибиотиков на дорожку, и мы наконец-то выдвигаемся.
В машине Алтонгирел косится на меня с недоверием и почтением, как будто внезапно познал мою божественную сущность. Похоже, поговорил-таки с Азаматом. Можно, конечно, поинтересоваться, но в машине, при всех, как-то не хочется.
Народ разоделся, кто как мог. Алтонгирел вздел один из своих бесчисленных халатов и подпоясался так элегантно, что эта прямолинейная конструкция на нем чрезвычайно эффектно смотрится. На Эцагане халата нет, только ярко-синие штаны и малиновая рубаха, расшитая по всей груди черными оленями, если, конечно, это олени.