Господи, да что ж такое? Я вроде ничего не сделала плохого. Никому вчера не нахамила, разве только Алтонгирелу немного, но по сравнению с тем, как я с ним обычно говорю, ничего особенного. С муданжцами себя вела по струночке. Может, он что-то такое обо мне узнал в Сети?.. Что я не была замужем? Или, может, у него из-за меня какие-то проблемы с властями? Но блин, я даже ничего убедительного придумать не могу, в чем так провинилась!
— Слушай, — говорю робко, — ну не сердись, я…
Замолкаю, потому что он резко встает и в два шага оказывается прямо надо мной, резким движением поднимает руку — шарахаюсь к стенке, заслоняясь локтем, и тут он замирает.
— Ты чего? — говорит он в недоумении.
— Это ты чего? — Я вся дрожу, и голос тоже.
Он смотрит на меня, как на сумасшедшую, протягивает руку и берет с полки над кроватью какой-то диск. Я идиотка…
Прислоняюсь к холодной стене голой спиной, вздыхаю с облегчением. Здорова же я с утра пугаться по самым идиотским поводам.
— Лиза, — говорит он так, как будто не верит, что это он говорит, — ты что… меня испугалась?
— Ну есть немного… — отвечаю смущенно. — Ты с чего-то злой как черт, а я с утра плохо соображаю…
Он внезапно шарахает диском об стол так, что коробочка разбивается на щепки.
— Ты что вообще обо мне думаешь?! По-твоему, если я урод, то со мной и обращаться можно как угодно, и ждать от меня можно чего угодно?! Представляешь, у меня еще сохранились кое-какие остатки достоинства, трудно поверить, да?!
Я снова вжимаюсь в стенку, сметенная силой звука.
— Что я тебе сделала? — спрашиваю. — Я не понимаю, и поэтому мне страшно.
Он поджимает губы и снова отворачивается. Отлично. Имеется в виду, что, если моя ошибка мне не очевидна, значит, я законченная сволочь. Прекрасная тактика, если хочешь выгнать человека из своей жизни, но, к сожалению, мирного исхода не имеет в принципе.
— Азамат, пожалуйста, — говорю со всей убедительностью. — Пожалуйста, не злись. Я уже поняла, что сделала что-то ужасное, но у нас с тобой разные представления об ужасном.