– Ты ж моя злая недотраханная ведьма, – обжигает густым дыханием кожу. Я вздрагиваю. Вся покрываюсь мурашками. – Хочешь кончить? – добавляет совсем тихо, очень интимно.
Господи… По моему телу сходу вязкая истома разносится.
– Нет… – выталкиваю якобы возмущенно, но интонации выдают очевидное желание.
– Давай, не ломайся, – еще один плавный выдох, после которого у меня живот спазмом сводит. И, словно контрольный убийственный выстрел, взрывоопасное обещание: – Полетаем.
Я замолкаю. Кусая губы, принимаю огненный взгляд.
Не могу выразить согласие. Он это понимает. Лениво ухмыляется. Настолько дерзко, настолько сексуально, настолько обаятельно – у меня по телу новая одуряющая волна дрожи несется.
Даня наклоняется медленно. Гипнотизируя взглядом, приближается к моим губам крайне неторопливо. Играет со мной, а я сдержать рваный вздох не могу. Он его ловит и плавно прижимается к моему рту.
Сладкая, нежная и короткая ласка.
Разрыв. Снова глаза в глаза. Дурман в них. Череда моих отрывистых вздохов.
Контакт. Пламенный захват губ. Острые судороги по телу. В венах вязкий сироп.
Разрыв. Временная слепота. Искры, что ее прорезают. Затягивающая бездна расширяющихся зрачков.
Контакт. Дыхание жаркими толчками. Рот в рот. Язык к языку до первого удара тока.
Разрыв. Черные диски вместо любимых синих глаз. Загнанное и срывающееся дыхание – двусторонне. Грохот сердец во всеуслышанье.
Контакт. Срыв. Со всей дурью сливаемся. Даня отпускает мои руки, я его крепко обнимаю. Целуемся, целуемся… Землю с гулом шатает.
Пару секунд спустя уже мелко и выразительно дрожать начинаю. Бьет и бьет эта энергия, неизбежно приближая меня к желанному пику наслаждения. Постанываю, целую жадно, дергаюсь отрывистее, дико плавлюсь в Даниных руках и, наконец, взрываюсь от мощнейшего разряда удовольствия.
Он, естественно, все чувствует. Когда меня парализует вспышками, продолжает движения между моих половых губ сам.
– Растеклась, Чаруша, – шепчет чуть позже на ухо. Слышу, что улыбается. Но и дыхание у него тоже срывается. – Горячая моя… Огненная девочка… – бархат голоса разливается внутри меня патокой.
Я смущаюсь, но сил как-то возражать и упираться нет.