Тем более, когда Шатохин так нежно обнимает, бережно прижимает к себе и медленно несет меня к берегу. В груди плещется тихое счастье. Я даже сама глажу Даню, улыбаюсь и оставляю смазанные закрытые поцелуи на его шее.
Но едва я оказываюсь на своих ногах, Шатохин меня, конечно же, приземляет."
"– Не спеши одеваться, – выдает, поймав за руку. Притягивая ее к своему члену, заставляет обхватить. Он даже после моря разбухший, каменный и очень горячий. По гримасе кажется, что мое прикосновение причиняет боль, но, тем не менее, отдернуть руку Даня не позволяет.
– Нет… Нет… Я не умею… И вообще!
– Че ты сычишь сразу?
– Я не сычу. Я задыхаюсь! Прямо сейчас мне плохо! Пусти, Дань… Даня… – безуспешно дергаю руку.
– Ну, не будь же ты такой сучкой, Динь-Динь, – рычит он. – Хочешь, чтобы я сдох?
– Мне-то что?.. – договорить не успеваю. Даня лупит меня, совсем как утром, свободной рукой по ягодице. – Не шлепай меня, придурок!
– Хочу и буду шлепать. А потом трахать, глядя на твою красную задницу.
– Маньяк! Ненормальный! Озабоченный… – выдаю, задыхаясь.
Шатохин же вдруг позволяет отдернуть руку и просто обнимает меня. Прижимается губами к моему уху, будто пламенем надсадно дышит.
– Пососи мне, Маринка, м?
Глаза в глаза. Левая бровь вопросительно вверх, взгляд блядский… А мне и без этого его взгляда кажется, что я проваливаюсь в зыбучие пески. Просто все сразу внутри сотрясает.
– Даже не мечтай о таком… – выпаливаю оскорбленно и трескаю его ладонью по щеке.
– Да что такого, блядь? – бесится Даня. – Все сосут! И ты будешь!
– Не буду, конечно! – ору, наплевав на осторожность.
– Конечно, будешь!
– Пошел ты!!! Достал уже! Достал!
– А ты меня не достала, как думаешь, м? – взрывается он. – Сама зовешь, провоцируешь, всячески дразнишь, кончаешь и убегаешь. Это, блядь, нормально?!
Понимаю, как это выглядит. Мне стыдно. И совестно. Но то, что просит, выполнить пока не готова. Стоит лишь представить, дурно становится.
– Я просто устала, Дань… И домой пора… – пытаюсь сгладить свой отказ. – Давай, как-то в другой раз. Обещаю! Пусти. Ну, пусти же, а то меня накажут, Дань…
– Я тебя сам сейчас накажу, – рычит он и кусает мой подбородок.
– Ну, Дань… Данечка… – шепчу виновато, а у самой сердце вот-вот совершит последний удар. – Я обещаю вернуть все долги. Обещаю, Дань… Пусти, пожалуйста…
И он отпускает.
Дрожа от волнения, быстро подбираю платье.