– Я, что ли, в этом виноват? Остынь!
Вожак молча подкинул в огонь охапку веток, почти спокойно произнес:
– Ладно, проехали. Погорячился маленько. Завтра с утра уходим на север, нам здесь оставаться нет резона.
– Я не пойду, – спокойно произнес молчавший доселе Антон.
– Да ты что, вконец тронулся? – дернулся Вадим и тут же взвыл от боли в ране, куда нечаянно заехал пальцем.
– Цыц! – отозвался Рог. – Кончай базар! Я говорить буду! Антон, что это за номера?"
"– Я не пойду, – столь же спокойно повторил парень.
– Хорошо. Поняли. А теперь еще раз и на русском языке: почему не пойдешь?
– Ты знаешь.
Вожак хлопнул себя по коленям, хохотнул:
– Антоша, ну ты и кадр! Из-за этой белокурой сучки?
Парень молниеносным движением вырвал меч из ножен, приставил к горлу приятеля, покачал головой, угрожающе процедил:
– Не называй ее так!
Рог, ничуть не испугавшись, криво усмехнулся:
– Хорошо, будем называть ее «их императорское величие принцесса шалава первая». Доволен?
Антон стиснул зубы, покачал головой:
– Если ты хочешь меня разозлить, то движешься в правильном направлении.
– Меч спрячь, а то порежешься, – хмыкнул вожак. – И вообще, давно уже пора за ум взяться. Мало ли всяких Анек на свете.
Помедлив, Антон убрал меч, с затаенной обидой произнес:
– Ты обещал, что она будет моей.
– Обещал, – подтвердил Рог. – Только не уточнил, когда именно она станет твоей. На севере присоединимся к Монаху, рано или поздно он всех к ногтю прижмет. Будет Анька твоей, никуда не денется.
– Я без нее никуда не пойду, – непреклонно произнес Антон.
Вожак вновь хлопнул по коленям:
– Ну дурак! Будешь в лесу объедками питаться, покуда тебе кишки кто-нибудь не выпустит?
– Буду, – обреченно вздохнул Антон.
Рог призадумался. Ему не хотелось терять хорошего бойца, резко ослабляя и без того невеликий отряд. Но и перебороть упрямство парня казалось невозможным. Впрочем… Идея, пришедшая ему в голову, была столь невероятной по нахальству, что он едва не расхохотался.
– Рог, ты чего?! – опешил Гарик.
– Ничего! Ты у нас вроде как раньше почтальоном был?
– Нет, водитель я: таксовал последние годы.
– Придурок, я не о Земле спрашивал. Ты ведь здесь одно время почтальоном бродил, пока к нам не прибился?
– Да.