Если же ему тактично напоминали, что его изыскания неуместны, то Катон просто отвечал, что все в Македонии принадлежит Риму, а Рим избрал его одним из своих магистратов. Следовательно, все в Македонии, согласно закону, морали и этике, касается его лично.
Наместник Марк Рубрий был не одинок в своих страданиях. Его легаты и военные трибуны, писари и начальники тюрем, судебные приставы и публиканы, любовницы и рабы – все дружно ненавидели Марка Порция Катона. Катона, который помешан на работе. От него нельзя было избавиться, отослав в какое-нибудь дальнее поселение в провинции, потому что через два, максимум через три дня он возвращался, отлично выполнив поручение.
Бо́льшая часть его разговоров – если громкие разглагольствования можно назвать разговором – посвящалась его прадеду Катону Цензору, чью бережливость и старомодные взгляды Катон ценил безмерно. И поскольку Катон был Катоном, он фактически подражал Цензору во всем, кроме одного: он везде ходил пешком, вместо того чтобы ездить на лошади. Он ел крайне умеренно и пил только воду; он вел простую солдатскую жизнь и держал только одного раба для услуг.
Но имелось одно серьезное нарушение принципов его прадеда. Катон Цензор ненавидел Грецию, греков и все эллинское. А молодой Катон восхищался ими и не делал из этого секрета. Это давало повод тем, кто был вынужден терпеть присутствие Катона в греческой Македонии, подшучивать над ним. Всем ужасно хотелось хоть как-то проткнуть его невероятно толстую кожу. Но все эти шуточки оставляли на ней лишь малозначительные вмятины.
Он прибыл в Фессалоники в марте, а уже к концу мая наместник пришел к выводу, что, если он не отделается от Катона, произойдет убийство. На столе наместника копились жалобы – от публиканов, торговцев зерном, счетоводов, центурионов, легионеров, легатов и женщин, которых Катон обвинял в непристойном поведении.