С другой стороны, выборщики могут с ними не согласиться. Так почему не дать выборщикам шанс самостоятельно решить, кто будет следующим великим понтификом?
– Действительно! Почему бы не дать?
Лабиен пристально посмотрел на Цезаря. Многое в этом человеке ему нравилось, но смешливость, которая прорывалась по любому поводу, была, по мнению Лабиена, важным недостатком. Никогда нельзя понять, шутит он или говорит серьезно. О, амбиции Цезаря безграничны, в этом нет сомнений, но, как и Цицерон, время от времени он готов все обратить в шутку.
– Я думаю, что ты хочешь как можно скорее провести новый lex Labiena de sacerdotiis.
– Да, хочу. Если Метелл Пий умрет до изменения закона о выборах жрецов, народ может решить не менять его. Мы должны торопиться, Лабиен."
"– Ампий будет рад помочь.
Цезарь нахмурился:
– Ничего потрясающего, к сожалению. Если бы Магн вернулся домой, было бы проще. Единственное, что, я думаю, расшевелит сенат, – это законопроект, восстанавливающий права сыновей и внуков граждан, проскрибированных Суллой. Конечно, законом он не станет, но дебаты получатся шумные и многолюдные.
Идея явно нравилась Лабиену. Он широко улыбнулся, вставая:
– Превосходно, Цезарь. Это шанс потянуть Цицерона за его бойкий хвост!
– В анатомии Цицерона важен не хвост, – возразил Цезарь. – Язык – вот аппендикс, который надо удалить. Предупреждаю, он сделает из тебя фарш. Но если ты представишь оба законопроекта одновременно, ты отвлечешь внимание от того единственного, который действительно хочешь провести. И если ты хорошо подготовишься, то сможешь даже извлечь некоторый политический капитал из языка Цицерона.
Свиненок умер. Квинт Цецилий Метелл Пий, великий понтифик, преданный сын Метелла Свина и преданный друг диктатора Суллы, скончался мирно, во сне, от болезни, которую не смогли диагностировать. Признанное светило медицины в Риме, врач Суллы Луций Тукций попросил разрешения у приемного сына Свиненка сделать вскрытие. Но приемный сын не был ни умным, ни практичным – в отличие от своего отца.