– Хотел бы я быть Цицероном, – мрачно проговорил он, – тогда мне не надо было бы жениться.
– Звучит как-то нелогично, Антоний, – улыбнулся Курион. – Цицерон женат, и притом на мегере.
– Да, но он способен так защищать людей в суде, что они даже готовы одолжить ему пять миллионов, – упорствовал Антоний. – Будь я таким же краснобаем, я получил бы свои пять миллионов без необходимости жениться.
– Ого! – воскликнул Клодий, выпрямляясь. – И кто же эта счастливая невеста, Антоний?
– Дядя Луций – теперь он paterfamilias, потому что дядя Гибрида не хочет иметь с нами ничего общего, – отказывается платить мои долги.
– Кто она?
– Фадия.
– Фадия? Никогда не слышала ни о какой Фадии, – сказала Клодилла, очень довольная своим недавним разводом. – Расскажи нам побольше, Антоний, пожалуйста!
Массивные плечи Антония приподнялись.
– Это все. Никто никогда о ней не слышал.
– Получить от тебя какую-нибудь информацию – все равно что пытаться выжать кровь из камня, – фыркнула Клодия, жена Целера. – Кто такая Фадия?
– Ее отец – какой-то очень богатый торговец из Плаценции.
– Ты хочешь сказать, что она – из галлов? – ахнул Клодий.
Другой бы возмутился, а Марк Антоний просто усмехнулся:
– Дядя Луций клянется, что нет. Он говорит, что она чистокровная римлянка. Я верю ему.
– Продолжай! – крикнул Курион.
– Да больше нечего сказать. У старого Тита Фадия есть сын и дочь. Он хочет, чтобы его сын заседал в сенате, и решил, что лучший способ засунуть туда мальчишку – найти знатного мужа для девчонки. Очевидно, сын такой страшный, что никому не нужен. Следовательно, остается одно: решать этот вопрос через дочь. И вот – я. – Антоний блеснул улыбкой, обнажив удивительно мелкие, ровные зубы. – Это мог бы быть и ты, Курион, но твой отец сказал, что скорее согласится, чтобы его дочь стала проституткой.
Курион повалился на стул:"
"– Проституткой! Тут ловить нечего! Скрибония – такая уродина, что только Аппий Клавдий Слепой заинтересовался бы ею!
– Да заткнись ты, Курион! – крикнула Помпея. – Мы все знаем о Скрибонии, но ничего не знаем о Фадии. Марк, она симпатичная?
– Ее приданое – очень.
– Сколько? – спросил Децим Брут.