– Триста талантов – вот цена внука Антония Оратора!
Курион свистнул:
– Если бы Фадий попросил моего папу снова, я был бы рад спать с ней с повязкой на глазах! Это же половина Цицероновых пяти миллионов! У тебя даже немного останется после уплаты долгов.
– Я – не Гай, Курион! – фыркнул Антоний. – Мой долг меньше полумиллиона. – Он стал серьезным. – Во всяком случае, никто из них не разрешит мне наложить лапу на наличные. Дядя Луций и Тит Фадий составляют брачный контракт, по которому Фадия контролирует свое состояние.
– О Марк, это ужасно! – воскликнула Клодия.
– Да, я так и сказал сразу после того, как отказался жениться на ней на таких условиях, – самодовольно произнес Антоний.
– Ты отказался? – переспросила Палла. Обвисшие щеки ее двигались, как у белки, грызущей орехи.
– Да.
– И что потом?
– Они отступили.
– Совсем?
– Не совсем, но достаточно. Тит Фадий согласился заплатить мои долги и дать мне еще миллион. Так что через десять дней я женюсь. Но никто из вас на свадьбу не приглашен. Дядя Луций хочет, чтобы я выглядел безупречно.
– Ни нахала, ни галла! – крикнул Курион.
Все покатились со смеху.
Некоторое время собрание проходило весело, но ничего важного не говорилось. Прислуги в комнате не было, кроме двух служанок, которые стояли позади ложа Помпеи и Паллы. Обе служанки принадлежали Помпее: младшая, Дорис, – ее собственная, а старшая, Поликсена, – ценный сторожевой пес Аврелии. Все члены «Клуба Клодия» отлично знали, что все услышанное Поликсеной по возвращении в Государственный дом дословно передается Аврелии.
Но сегодня Публий Клодий не выдержал.
– Помпея, – сурово обратился он к супруге Цезаря, – эта старая шпионка позади тебя отвратительна! Здесь не происходит ничего такого, о чем не может знать весь Рим, но я против шпионов, а это значит, что мне приходится быть против тебя! Ступай домой и забери отсюда свою противную шпионку!
Ясные ярко-зеленые глаза Помпеи наполнились слезами, губы задрожали.
– О, пожалуйста, Публий Клодий! Пожалуйста!
Клодий отвернулся.
– Иди домой! – повторил он.