Целер намного более одаренный человек, но тоже из этой шайки – он скорее направит всю свою энергию на то, чтобы раздавить тебя, чем забудет о личных разногласиях и вспомнит о Риме.
– Ты хочешь сказать, что они и правда не понимают своей несостоятельности? Что они действительно считают себя такими же способными, как мы с тобой? Не могут же они быть до такой степени тщеславными!
– А почему бы и нет? Магн, человек имеет лишь одно мерило – собственный ум. Поэтому он мерит каждого по себе. Когда ты избавляешь Наше море от пиратов за одно короткое лето, ты доказываешь ему, что такое возможно.
Следовательно, он тоже мог бы это сделать. Но ты не позволил ему. Ты лишил его шанса. Ты заставил его стоять в стороне и наблюдать, как ты с этим справляешься. Тот факт, что все эти годы он только и делал, что молол языком, не принимается во внимание. Ты показал ему, что совершить подобное – реально. Если он признает, что он не смог бы повторить твоих подвигов, – тогда ему придется расписаться в собственной никчемности. А такого о себе он никогда не скажет.
Это не тщеславие. Это врожденная слепота в соединении с трусостью, в чем он не смеет признаться. Я назвал бы его местью богов людям, которые на самом деле выше его.
Помпею стало не по себе. Хотя он способен был воспринимать абстрактные понятия, но находил подобное теоретизирование занятием бесполезным.
– Все это хорошо, Цезарь, но рассуждения никуда нас не приведут. Почему мы должны привлечь Красса?
Логичный и практичный вопрос. Жаль только, что, задавая его, Помпей отвергал предложение того, что могло привести к глубокой и прочной дружбе.
Рассуждая так, Цезарь протягивал ему руку, один исключительный человек – другому исключительному человеку. Но исключительность Помпея была иного свойства. Его таланты и интересы заключались в другом. И внезапный порыв Цезаря угас."
"– Мы должны привлечь Красса, потому что ни у тебя, ни у меня нет такого влияния среди восемнадцати центурий, – терпеливо объяснил Цезарь. – К тому же мы не знаем и одной тысячной того количества менее богатых всадников, которых знает Красс.
Да, оба мы знакомы со всадниками, старшими и младшими, можешь не напоминать мне об этом. Но мы не принадлежим к лиге Красса! Он – сила, с которой необходимо считаться, Магн. Знаю, ты, вероятно, намного богаче его, но ты не делал деньги так, как он их делает по сей день. Он – настоящий коммерсант. Все в Риме чем-нибудь да обязаны Крассу. Вот почему он нам нужен! В глубине души все римляне – предприниматели.
