– Я тоже так считаю. Я становлюсь слишком старым для всей этой борьбы.
– Не говори никому о свадьбе, Марк, – попросил Цезарь, поднимаясь.
– При одном условии.
– Каком?
– Я хочу находиться рядом с Катоном в тот момент, когда он узнает.
– Жаль, что мы не увидим лица Бибула.
– Нет, но мы всегда можем послать ему бутылку болиголова. Ему захочется покончить с собой.
Предварительно известив о своем приходе, чтобы быть уверенным, что его ждут, Цезарь на следующее утро явился на Палатин, в дом покойного Децима Юния Силана.
– Неожиданное удовольствие, Цезарь, – промурлыкала Сервилия, подставляя щеку для поцелуя.
Наблюдая это, Брут ничего не сказал, даже не улыбнулся. С того дня, как Бибул удалился в свой дом наблюдать небо, Брут чувствовал, что что-то пошло не так. Во-первых, за все это время ему лишь два раза удалось увидеть Юлию. И каждый раз возникало такое ощущение, что она отсутствует. Во-вторых, раньше он обедал в Государственном доме регулярно, несколько раз в неделю, но последние дни, когда он изъявлял желание остаться на обед, ему отказывали под тем предлогом, что обед предстоит конфиденциальный, ожидаются какие-то важные гости.
А теперь вот пришел ее отец с официальным визитом, с предварительным оповещением, облаченный в регалии великого понтифика. Неужели Брут все испортил, попросив разрешения жениться на Юлии на год раньше, чем условлено? О, почему он почувствовал, что этот визит имеет отношение к Юлии? И почему он, Брут, не такой, как Цезарь? Ни одного изъяна на лице, ни одного изъяна на теле.
Великий понтифик не нервничал, он не сел, не стал ходить по комнате."
"– Брут, – заговорил он, – я не знаю, как сообщать плохую весть, чтобы смягчить удар, поэтому скажу прямо. Я разрываю вашу с Юлией помолвку. – Небольшой свиток лег на стол. – Это чек для моих банкиров на сумму в сто талантов, в соответствии с соглашением.