Кроме того, я сомневаюсь, что тактика Бибула по отношению к плебеям верна. Плебейские собрания не зависят от предзнаменований.
– Я буду против, – сказал Катон, вытирая слезы.
– Если ты сделаешь это, Катон, ты очень быстро умрешь, – сказал Габиний. – Может быть, впервые в истории у Рима появился плебейский трибун, не ведающий сомнений, которые явились причиной гибели братьев Гракхов. И он не одинок, как Сульпиций. Я не думаю, что кто-то или что-то сможет запугать Клодия.
– Что еще может взбрести ему на ум? – спросил Луций Цезарь, бледнея.
Следующим был законопроект о восстановлении прав религиозных общин, коллегий и товариществ Рима. Хотя толпа приняла это не так бурно, как бесплатное зерно, все-таки второй закон тоже приветствовали восторженно. После собрания братья перекрестка, кричавшие до хрипоты, понесли Клодия на плечах.
После этого Клодий объявил, что приложит все силы к тому, чтобы Марк Кальпурний Бибул не смог никогда больше саботировать деятельность правительства. Законы Элия и Фуфия нужно усовершенствовать и разрешить народу и плебсу собираться и принимать законы даже в тех случаях, когда консул остается дома и наблюдает за небесами.
– Он усиливает комиции за счет сената, – мрачно заметил Катон.
– Да, но, по крайней мере, он не помог Цезарю, – отозвался Агенобарб. – Бьюсь об заклад, это – разочарование для триумвиров!
– Разочарование? Как бы не так! – фыркнул Гортензий. – Разве вы не узнаете руку Цезаря? Закон новаторский, но он не противоречит обычаям и традициям. Цезарь намного хитрее Суллы! Никто не запрещает консулу смотреть на небо. Просто изыскиваются способы, как обойти все религиозные препоны, если вдруг консул решит посидеть дома.
– А где Цицерон? – спросил Метелл Сципион. Вопрос прозвучал как гром с ясного неба. – Я не видел его на Форуме с тех пор, как Клодий вступил в должность.
– Думаю, и не увидишь, – молвил Луций Цезарь. – Цицерон убежден в том, что, как только он появится, ему запретят приходить на Форум.
– А что, очень может быть, – сказал Помпей.