– Ты согласен с таким запретом, Помпей? – поинтересовался молодой Курион.
– Во всяком случае, я не подниму щит, чтобы помешать этому, будь уверен.
– А ты почему не там и не кричишь, Курион? – спросил Аппий Клавдий. – Я думал, ты в большой дружбе с моим младшим братом.
Курион вздохнул:
– Наверное, я расту.
– Ты скоро прорастешь, как боб, – кисло улыбнулся Аппий Клавдий.
Курион понял это замечание уже на следующем собрании, когда Клодий объявил, что изменит условия работы римских цензоров. Отец Куриона был цензором.
Ни один цензор, сказал Клодий, не сможет вычеркнуть члена сената или гражданина первого класса из списков без обстоятельного слушания и письменного согласия обоих цензоров. Пример, приведенный Клодием, прозвучал зловеще для Цицерона: Клодий утверждал, что отчим Марка Антония Лентул Сура (который был незаконно казнен Марком Туллием Цицероном с согласия сената) был вычеркнут из сенаторских списков цензором Лентулом Клодианом из соображений личной мести. «Больше не будет чисток – ни сенаторских, ни всаднических!» – крикнул Клодий.
Четыре разных закона обсуждались в течение декабря. На этом Клодий прервал свою законотворческую деятельность. Он оставил Цицерона содрогаться от ужаса. Оратору оставалось только гадать: обвинит его Клодий или не обвинит? Никто этого не знал, а Клодий молчал."
"С самого начала апреля никто в Риме не видел младшего консула Марка Кальпурния Бибула. Но в последний день декабря, на закате солнца, он вышел из своего дома, чтобы сложить полномочия.
Цезарь смотрел на него и его эскорт, состоящий из «хороших людей». Двенадцать ликторов впервые почти за девять месяцев несли фасции. Как он изменился! Всегда очень маленький, казалось, Бибул еще больше сжался и одичал, шел, словно у него болели все кости. Лицо – мертвенно-бледное, заостренное, невыразительное, только холодное презрение сверкнуло в ясных глазах, когда они на секунду остановились на старшем консуле и расширились. Больше восьми месяцев прошло с тех пор, как Бибул видел Цезаря в последний раз, и то, что он увидел, явно обескуражило его.
– Все, что Гай Юлий Цезарь сделал за этот год, недействительно! – крикнул Бибул собравшимся в комиции.
И увидел, что все смотрят на него неодобрительно. Младший консул содрогнулся и больше не проронил ни слова.
После молитв и жертвоприношений Цезарь выступил вперед и дал клятву в том, что выполнял обязанности старшего консула, насколько позволяли ему знания и способности.