Жизнь напрокат (СИ)

Я допил из деревянного кубка, с сожалением перевернул посудину вверх дном и поставил на стол. Завид одобрительно выпятил нижнюю губу.

- Иногда мне кажется, что убить меня невозможно. Но некоторым это невдомек.

Я взглянул на Бура и он сразу же отвернулся, сделав вид, что уронил кусок.

- Это тебе только кажется, лесовик, - отозвался на мой пафос Праст, которого я принимал за самого разумного в этой компании за его обычную немногословность.

За завтраком Бур с Завидом все время косились на группку степенных дядек за соседним столом.

Вероятно, прикидывали кто из них хорошо владеет техникой метания короткого копья в живую мишень. Чуть позже к сидящим присоединились еще несколько человек, спустившихся со второго этажа постоялого двора."

"Бур вчера назвал их смоленскими купцами и я не придал этому большого значения, теперь же эти слова застряли в моем мозгу как две большие занозы. Смоленск - старинный русский город, ему наверно тысяча лет или больше. ""Купцы""тоже старое словечко, так уже давно не говорят, а называют торгашами, предпринимателями, коммерсами.

Пришли они в Виров по речке на деревянных лодках и одеты так же как и все местные с небольшими отличиями в одежде типа кожаных жилеток. С лодок вчера выгружали мешки и бочки, значит барыги эти притащили сюда свой товар на продажу, обмен или еще зачем-то. Трудно судить насколько долгим был их путь сюда, но раз отдыхают, значит - не близкий. Стало быть, Смоленск от Вирова не за вторым поворотом после светофора, а, как минимум, два-три дня водного путешествия.

Предположение о том, что закинуло нас с Сашкой в лохматое прошлое снова защекотало разум. Я даже прикинул как жить дальше в сложившейся ситуации, но ничего путного придумать не смог - мозг отказался работать на сомнительную перспективу, мысли расползались как скользкие лесные гады из весеннего клубка. Пинками загнав вредную крамолу внутрь подсознания, чтоб пореже голову поднимала, я успокоился. В век кибернетики и космонавтики живем как-никак, ну какая, к чертям собачьим, Русь?!

Под конец трапезы Бур подозвал Луня и тихо спросил не отлучался ли кто из ночевавших у него смоленских купцов под утро на время большее, чем требуется добежать до отхожего места.

Здоровенный и мощный как штангист, косматоголовый Лунь больше походил на вышибалу в престижном баре, нежели на хозяина отеля. Его рубаху распирали налитые силой мышцы, а тяжелая поступь напоминала сказку об ожившей бронзовой статуе короля.

Лунь ответил отрицательно. Никто не выходил.