Впрочем, иногда нам прилетало ударом толчковых ног, а сила у ног была такова, что корпус начинал прогибаться…
К тому моменту, когда небо на востоке начало светлеть, моя капсула представляла собой что-то вроде пожухлого бублика, истыканного со всех сторон. Я надеялся, что восход солнца остановит атаку, но «богомолы» продолжали приходить. И тогда я выключил «ревун». А потом выключил отопление.
В капсуле Кэт было довольно тепло, а вот моя начала быстро остывать. И это немедленно снизило интерес врага. «Богомолы» перестали кидаться на шипы, вместо этого занявшись разборками друг с другом.
Стрелять мы тоже стали реже, а потом и вовсе перестали. И вскоре «богомолы» стали отходить. Они упрыгивали прочь, дальше и дальше. А в камере единственного уцелевшего прожектора я мог наблюдать, как они закапываются в снег на расстоянии пары сотен метров.
Теория подтвердилась. Любящие темноту «богомолы» проводили день в снегу, скрываясь от своих врагов.
И эти враги не заставили себя ждать. Далеко на востоке появились «пушистики».
Дневник Листова И. А.
Триста шестьдесят первый день. Нежные объятия севера.
— «Пушистики» на подходе! — сообщил я.
— Много? — уточнила Кострома.
— Штук двадцать, — ответил я. — Идут несколькими группами. И наособицу, видимо, плетётся наш недобиток. Очень уж неохотно топает.
— Вано, не хочу тебя расстраивать, но эти твою капсулу с гарантией добьют… — мрачно вздохнул Дунай.
— Если она вообще их заинтересует! — парировал я. — Наш-то план был рассчитан на «богомолов».
Но зря я лучился оптимизмом. «Пушистики» нами ещё как заинтересовались! То ли учуяли людей, то ли решили проверить, что это тут такое — белое и необычное.
Первые четыре гиганта, которые добрались до нас, для начала полезли к шипам. И, почти не обращая внимания на смертоносные ударом током, принялись ковырять капсулу…
А самое неприятное было в том, что рты они, чтобы поорать, не открывали. Ревели, конечно, но почти не раскрывая челюстей. Пули застревали в густом меху, а попадания в уязвимые места случались редко.
Один из них тут же принялся вскрывать обшивку корпуса. А я буквально чувствовал, будто ковыряют не капсулу, а меня…
От отчаяния врубил ревун, и тот оказался на удивление действенным! Протяжный гудок, от которого, казалось, сейчас лопнут барабанные перепонки, ворвался внутрь капсулы через многочисленные отверстия, проделанные «богомолами».