На ближайшие… Эдак месяцев восемь!
На этот раз я был догадливей и понятливей.
— А… Ага! Так я тебя поздравляю! — улыбнулся я. — Ну и тебя, Дунай. Ты вроде как тоже… При деле…
Здоровяк улыбнулся довольно, как мартовский кот. Но вслух отвечать ничего не стал.
— Пока рано, но… Ты сам всё понимаешь! — продолжила Кострома. — И Дуная я не отпущу по той же причине. Теперь он будет мне помогать. Особенно в тех делах группы, где придётся выезжать за пределы города.
— Понимаю, — кивнул я.
— Теперь смотри сам. Остаются Маша, Сочинец и Пилигрим.
— Мне кажется… — неожиданно проговорила Маша, но быстро замялась, оказавшись под прицелом наших взглядов.
— Что? — уточнила Кострома.
— Мне кажется, Пилигрим не согласится! — качнула головой Маша. — Он уйдёт с Вано. Как бы то ни было, его мнение по этому вопросу ещё надо узнать.
— Вообще-то да, — неожиданно поддержал её Дунай.
— Ладно. Может быть, пойдёт Пилигрим, — кивнула Кострома. — Но тогда придётся придумать, кому поручить руководство факториями. У нас не так много проверенных руководителей. Так что, Маша, эта задача на тебе. Найди людей, которые смогут контролировать работу посёлков.
— Поищу, — кивнула девушка.
— В любом случае, Пилигрим — и больше никого! — Кострома посмотрела на меня. — Твоё влияние в городе слишком велико, чтобы кто-то из нас мог в одиночку тебя заменить.
Удивительно! Но в словах Костромы был смысл, хотя я не особо задумывался над этим вопросом. Кукушкин поручал мне очень многое. И очень часто. В общем, мне оставалось только кивнуть.
— А какое третье возражение? — напомнил я. — Ты сказала, что их у тебя три.
— Третье возражение очень простое! — улыбнулась Кострома.
— Почему? — озадаченно спросил я.
— Впереди война с японцами… — снова сдвинула брови Кострома. — Люди устали, им нужен отдых. Мне кажется, многие уже сейчас не понимают, ради чего мы все вертимся, как белки в колесе. Надо дать людям отдохнуть перед войной. Они должны почувствовать вкус к мирной жизни. Должны понять, ради чего мы все сейчас жилы рвём.