Надо бы заняться ими сразу, но меня напрягали русские на другом берегу…
А они оказались хитры! Возле этой их кривой деревянной вышки стоит немного бойцов, но все хорошо вооружены. Огнестрельного оружия у них много. Но их-то самих всего пара сотен! Чего они хотят? Думают отбиться? Так более мощные арбалеты позволят нам открыть стрельбу раньше. Мы тоже готовились, уроды! И скоро узнаем, что вы кричите, когда умираете…
Похоже, победа будет лёгкой. Во всяком случае, у нас-то в рядах точно нет женщин! А я среди русских стрелков успел их достаточно насчитать.
А куда?..
На меня?..
Что-то толкнуло меня в плечо, дёрнуло лопатку, а потом болью взорвалось в груди. Ноги подогнулись… Я попытался устоять и не смог.
Попытался найти непослушными пальцами «лечилку». И тоже не смог.
Из плеча толчками била яркая красная кровь. В глазах темнело, а стоявшие рядом со мной помощники только рты открывали. Похоже, начинали понимать, что со мной что-то не так.
— Да как так-то? — выдохнул я вместе с кровью, перед тем как погрузиться во тьму.
Дневник Листова И. А.
Триста восемьдесят девятый день. Бой на снежной равнине.
— Молодца! — Кукушкин уверенно хлопнул Кэт по плечу. — Добро пожаловать в клуб! Кто убил Муряму — тот мы!.. Так! Живо приказ по пехоте, «слонобоям» и арбалетам: на позиции. Стрелки — открыть беглый огонь по японцам на той стороне.
И мы открыли огонь! Сначала стреляли только винтовки, лишь для них расстояние было подходящим.
Честно говоря, это оказалась нелёгкая задача. Мало того, что приходилось поспевать за наступающей пехотой, шевеля отягощёнными снегоступами ногами… Так ещё надо было перезаражать оружие и стрелять! И, желательно, метко! Ведь чем больше настреляем сейчас — тем меньше пехоте ближнего боя придётся добивать.
Впрочем, Кэт вырвала нам инициативу, отправив окаянного Мураяму на возрождение. Растерявшиеся японцы первые несколько минут просто не знали, что предпринять. Сначала пытались реанимировать Мураяму — даже воткнули «лечилку» в труп!.. А потом экстренно решали, кто здесь главный. В результате, двое из них даже подрались.
Мы по дерущимся специально не стали стрелять… Зачем? Пока они дерутся, у них солдаты закончатся.