Матильда поправила фальшивый локон и в упор спросила:
– Ваше Высокопреосвященство, что вам нужно?
– Только одно, – пожал плечами клирик, – чтобы Великолепная Матильда осталась Великолепной Матильдой. Тогда у нас будет шанс остановить повозку над оврагом. Не поддавайтесь никому. Вы – старшая в роду, что бы ни вообразил ваш внук.
Такой совет мог дать только друг Адриана. Или сам Адриан, который был смел во всем, кроме одного. Ну за какими кошками он за все время их дружбы не дал воли ни языку, ни рукам? Ждал, что она придет первой? И она бы пришла, если б до нее дошло, но проклятый клирик слишком ловко скрывал свои чувства.
Вот и доскрывался до полного целибата. Стал Эсперадором и умер, как дурак, а она осталась одна. Какая глупость – жить в одном городе со своей любовью, а спать с другими, а ведь достаточно было прийти и сказать: «Не уйду...»
– Все думаете, – рука Левия коснулась плеча Матильды, – а нас, между прочим, встречают. И я даже знаю кто.
Матильда тоже знала. Вернее, узнала, едва вылезла из кареты.
Рядом с Иноходцем хмурился Удо Борн и сладко улыбался яркогубый черноусый херувимчик. Удивительно мерзкий!
– Герцог Эпинэ? – Левий безошибочно повернулся к Иноходцу. – Подойдите. Я хочу благословить вас.
3Матильда! Лэйе Астрапэ, Матильда! Здесь... Уже...
Дракко чего-то испугался и шарахнулся в сторону. Робер натянул повод, с трудом удерживая полумориска, и вздрогнул от пронзившей запястье боли.
– Герцог Эпинэ? – невысокий, седой как лунь клирик приветливо смотрел на Повелителя Молний.
Серые одежды, эмалевый голубь на шее... Новый кардинал Талигойи, призванный вернуть страну в лоно Церкви.
– Робер! – Удо перехватил уздечку захрапевшего Дракко. – Его Высокопреосвященство ждет.
– Да, да...
Эпинэ торопливо соскочил наземь, Левий невозмутимо ждал. Чуть полноватый, с ясными голубыми глазами и твердым подбородком, он ничем не походил на Клемента и его подручных, и у Робера отлегло от сердца.
Смотреть на кардинала сверху вниз было неудобно, и Эпинэ торопливо преклонил колени:
– Ваше Высокопреосвященство!
– Давно ли ты исповедовался, сын мой? – взгляд клирика был пристальным и спокойным.
– В прошлом году. – Гоганы, Лауренсия, Осенняя Охота... Между Повелителем Молний и Спасением лежит бездна, которую не перейти, но душу можно и не спасать. – Мою исповедь принял магнус Истины Клемент. Он отпустил мне грехи.