На потолке проступали темные пятна, напоминавшие грубо намалеванную пегую лошадь.
– Закатные твари. – Сюзерен обо что-то споткнулся и отбросил помеху с дороги. Глухо звякнуло, Робер зачем-то оглянулся. На потускневшем мраморе валялась ржавая подкова.
Глава 8
Хексберг и Моннуар
399 года К.С. 11-й день Осенних Молний
1– Жить можно только в море, – объявил Ротгер Вальдес и поправил шляпу. – Воистину моим полупредкам есть за что ненавидеть дриксов.
Вдоволь нарыскавшаяся по заливу «Астэра» возвращалась в Хексберг. За кормой бушевал закат.
– «помянешь ли брата на заре кровавой...» – неожиданно пробормотал Луиджи, не в силах оторваться от раскаленного горизонта.
– Есть такая песня, – кивнул Вальдес. – Будь я в бо́льшей степени марикьяре, а еще лучше – кэналлийцем, я бы ее пел. Если б у меня был слух.
На закате нельзя загадывать о будущем, на закате нельзя никому верить, в закат нельзя смотреть.
– Ротгер, – уходящий в море алый диск одновременно тянул и отталкивал, – почему на талигойском флоте столько марикьяре?
– Они рождаются моряками, причем драчливыми, – сообщил вице-адмирал, – куда еще их девать? Да и дрикс среди марикьяре все равно что корова в табуне. Не затесаться! Приходится издали глядеть. Ты не представляешь, сколько здесь рыбаков и торговцев осенью крутилось.
– Значит, мои офицеры по кабакам не зря болтаются, – попытался улыбнуться Джильди. – Варотти – тот уже сам поверил, что видел Альмейду на Марикьяре.
– Вот и молодец, – одобрил Вальдес, его лицо стало вдохновенным. – Ты только представь. Вот негоциант, добрый, славный человек, возвращается в Метхенберг, целует жену и двух румяных детишек, мальчика и девочку.
Гарнизон будет драться. Горожане и те будут драться.