– Будь мужественной, смирись.
– Мы тебя купили.
Вульгарный голос, за ним – голос, полный жалости, и беззаботный голос. Но неровное от возбуждения дыхание сделало их совершенно одинаковыми. Я растерянно смотрела на согнутую спину отца, который выходил за дверь, точно убегал.
Не помню, что я кричала после этого. В памяти только ярко отпечаталось, как раскалывается на кусочки под чьей-то волосатой ногой заколка с цветами, которую я уронила, отбиваясь от мужчин.
Раздавленные цветы яблони. Обломки серебра разлетаются в стороны.
До сих пор не знаю, куда делся тот кусочек коралла.
Глава первая. Тарухи
– Юкия, а ну, вставай!
Юкию похлопали по плечу, и он открыл глаза. Первое, что он увидел, – лицо матери с морщинками в уголках глаз.
– Доброе утро! – сказал юноша, протирая сонные глаза.
– Доброе. Вообще-то мы уже второй раз здороваемся. Скоро обед! – устало ответила мать.
Услышав это, Юкия захлопал глазами. Он огляделся и понял, что лежит не в своей постели, а у остывшего очага в полу. Из приоткрытой двери приятно поддувало, через щели в черных глянцевых досках проглядывала свежая зелень. Шумных братьев не видно, и вокруг ужасно тихо, если не считать птичьих голосов.
– А где братья?
– Ушли вниз.
– Вниз? А что сегодня такое?
– Как «что»? Вы же обещали помочь мариновать сливы!
Юкия спросонья явно плохо соображал, и мать нахмурилась:
– Ты не заболел, случайно?
Она потянулась к его лбу, и Юкия поспешно вскочил.
– Со мной все в порядке. Извини, что-то я зазевался.
– Правда? Тогда сходи умойся и беги туда.
– Хорошо!
Юкия сунул ноги в дзори[1], вышел на улицу и подошел к бамбуковой трубке с родниковой водой[2]. Умывшись, он заглянул в углубление в камне, где скопилась лужица: завязанные в узел на макушке, слегка рыжеватые волосы торчали после сна во все стороны. Опухшее от долгого сна лицо, которое и так никто не назвал бы красивым, сейчас выглядело совсем уж криво.
Кое-как пригладив растрепанные волосы, Юкия с силой похлопал себя по щекам, пытаясь принять надлежащий вид, затем заглянул в главный дом и крикнул матери, которая беседовала со слугами:
– Матушка, я пойду.
– Беги! Скажи остальным, что я попозже буду, кое-что принесу.
– Хорошо.
Юкия сбросил кимоно и сложил его на пол. Затем напряг обе руки. Его тело окутала легкая дымка, которая через мгновение превратилась в черные одежды – уэ.