Юноша несколько раз подпрыгнул, привыкая к уэ, и побежал к парадному входу в усадьбу.
Там было устроено широкое пространство, где могли приземляться и взлетать кони и колесницы. Дальше в небо поднималась скала – здесь обожали играть дети из усадьбы наместника.
Постепенно ускоряя шаг, Юкия начал разбег. Энергично прыгнув с обрыва в облике человека, юноша в воздухе перекувыркнулся и быстро перевоплотился. Уэ по всему телу превратилось в черные перья, скелет плавно вытянулся. Обернувшись большим трехногим вороном, Юкия раскинул в стороны крылья, которые только что были его руками, и мягко спланировал.
Внизу простирались мирные поля. Их готовили к посеву и уже залили водой, и ветер колебал гладкую, словно зеркало, водную поверхность. В этой долине, окруженной горами, находился замок, в котором жила семья наместника: там располагалась усадьба, откуда велось управление делами Тарухи, и дома местных чиновников и их семей. Между полями величаво стояли аккуратные строения, позволяя любоваться спокойной жизнью их обитателей.
За красивыми заливными полями на отлогом склоне горы находилась сливовая роща, куда Юкия и направлялся.
Увидев, как оттуда выходит процессия с большими корзинами на спинах, он пробормотал про себя:
– Нехорошо вышло.
Когда он подлетел к ним, снизу донеслись шутливые крики:
– Опоздал, паренек!
– Мы уже все собрали!
Юкия почти у самой земли принял человеческий облик и приземлился перед людьми.
– Тетя, прости! Кажется, я снова заснул.
– Как всегда!
– Впрочем, мы тоже начали работу еще до того, как ребятки прибежали, что уж тут скажешь, – смеялись жена, мать и дочери старосты.
Большинство семей местных чиновников обычно прислуживали наместнику и работали на его полях у подножия замка.
Юкия был вторым сыном наместника в Тарухи, одной из областей северных земель. Несмотря на то, что он принадлежал семье хозяина этих людей, иногда его отправляли помочь женщинам, и те обращались с ним как с равным.
– Я-то думала, прислуживая наследнику, ты научился чему-нибудь!
– За целый год ничего не изменилось!
– Да ладно вам, это ж самое хорошее в нашем мальчике – что он никуда не торопится.
– И не надо ему меняться!
Слушая это, Юкия хмурился.
– Ну простите, пожалуйста.