Уважительно? Одобрительно? Не цыкая презрительно зубом, как вначале, на маменькиного сынка, богатенького мажорчика. И особенно не похер, как на меня смотрят те, кто из меня день за днем дурь выбивает. Давид Дзагоев и Глеб Шатров. Почему-то их мнение мне очень хотелось заслужить. Хотелось им понравиться. Чтоб не сопляком назвали. Чтоб не считали тем, кем считают. Для этого надо было упереться.
И я упирался. Несмотря на боль, усталость и мысли, а нахер мне все это надо. Упирался. Как отец мой когда-то, когда против мнения клана пошел, на моей матери женившись и отказавшись от своих корней.
Заучка мне не отвечала. Практически не отвечала. Иногда. Я каждое сообщение по сто раз перечитывал, прикидывая, о чем она думала, когда писала? Что делала? Как была одета?
И никуда моя жажда по ней не уходила, вообще никуда. Не перебаливалось, не перемалывалось. Только сильнее было. Только острее.
"Тем более, что она хорошела с каждым днем. Таня на нее так действовала, наряжая в свои юбки сексуальные, или она сама стала меняться, не знаю. Но глаз от нее отвести я не мог. Да и не только я, что бесило особенно сильно.
На нее пялились. Сначала. Ну еще бы, не только я эту конфетку разглядел. Но хер им! Я первый! Мое! Потребовалось совсем мало времени, чтоб это уяснили все. И десятой дорогой обходили мою девочку. Очень помогло то, что многие знали, где я занимаюсь и кто у меня тренера.
Не до них мне стало.
И времени, которого у меня практически не было теперь, было на них жаль тратить. Лучше к маме съездить, с сестрой поиграть, а то растет принцесса, полный телефон номеров мальчишек.
В один из приездов мама, краснея, как девочка, сообщила, что скоро опять пополнение будет. Я порадовался. Ну отчим, молодец мужик. Правильно делает. Такую женщину надо грузить домом и семьей.