И от себя не отпускать вообще ни на шаг. А то утащат.
Я вот тоже этим займусь. Как только заучка позволит. Пока что хотя бы в черный список меня не добавляет, как до этого, первые разы. И это уже прогресс.
И я дожму ситуацию. Надо просто упереться.
14
Катя.
Бабушка появлению меня с парнем на пороге почему-то не удивилась совсем. Хотя, поразмыслив, я поняла, что она скорее всего видела нас в окно. И эта догадка заставила мои щеки буквально заполыхать.
Но все было тихо-мирно, мы прошли в комнату, я поглядывала на Алиева, ища признаки недовольства бедностью обстановки, но, казалось, ему было вообще не до этого.
Нахал.
Я не успела рот раскрыть, как его пригласили сначала за стол, а потом, узнав, что он тоже из Москвы, остановиться у нас, встретить Новый Год.
Все мои ""эээээ"" и ""ааааа"" просто игнорировались.
Бабушка выглядела очень по-деловому, бодрой и довольной.
Алиев тоже.
И десяти минут не прошло, как они уже обсуждали, что в Новый Год нельзя без елки, что надо съездить купить, а у этого негодяя и машина как раз, конечно, самое оно в ней елку перевозить, для того и предназначена ауди последней модели.
Мы вышли из дома вдвоем, провожаемые счастливой бабушкой.
Я — в слегка шоковом состоянии, потому что я прекрасно знала, что все это не просто так, и допрос с пристрастием меня еще ждет.
Алиев, гад, довольный собой и не собирающийся этого скрывать.
Сели в машину. Ну не начинать же ругаться прямо на глазах бабушки, наверняка рассматривающей нас в окно?
— Поехали за город, хочешь? — спросил Алиев, выруливая со двора.
— Елку рубить? — съехидничала я.
— Зачем? — удивился он, — елку в супермаркете купим, искусственную. Я ее сегодня соберу. И игрушки купим. Все успеем. А за городом у моих друзей коттедж, очень красивый, рядом река и сосны. Поехали?
— Аслан! — я развернулась к нему, решая, что надо все на берегу выяснить, — мы с тобой еще… Ну, то есть ни о чем не говорили, и я не собираюсь…
— А что ты хочешь, чтоб я сказал? — спокойно спросил он.
Тут он резко крутанул руль, сворачивая в какой-то проулок, припарковался, развернулся, отстегнул ремень. И посмотрел мне в глаза. И я замерла, поглощенная его взглядом. Без искр юмора, как до этого, при разговоре с бабушкой. Без малейшего проблеска света. Черные. Горячие. Жгутся. Кожа от них, как один ожог сплошной!
— Тебя хочу.
Договорил, а затем наклонился ко мне.