И даже мне, полному профану, было понятно, что это очень серьезные звери. И злые. И именно они поспособствовали приземлению Аслана. И, если до сих пор, после двух месяцев занятий, он еще живой, не поломанный, и даже шутящий на эту тему, то, значит, умеет опасность чувтсвовать и вовремя уходить из-под стрелы.
Я прошла мимо него с курицей, расставила все в зале, включила первый канал, по которому скоро должны были передавать обращение президента.
Алиев встал в дверях, молча наблюдая за моими движениями.
Подставила стул к шкафу, чтоб достать свечи. И, ощутив его рядом, так и замерла, с коробкой в руках.
Аслан молча взял у меня из пальцев свечи, положил их на стол, а меня за талию снял со стула.
Мы стояли рядом в полутьме, на лице его мелькали блики от гирлянды, в телевизоре Надя тащила Лукашина из квартиры, руки Аслана все сильнее сжимали мою талию, дыхание перехватило.
И я не выдержала, просто не вынесла взгляда его спрашивающего и обещающего, сама потянулась, немного, чуть-чуть, просто обозначая разрешение. Этого Аслану оказалось достаточно, чтоб начать действовать."
"Чтоб наклониться, сжать еще сильнее, мало себя контролируя, и жадно обхватить мои губы своим ртом, сразу же врываясь, врезаясь языком вглубь.
Меня как молотом по голове шандарахнуло, ноги сразу отнялись, глаза закатились.
— Маленькая, маленькая такая, не бойся, я не буду, ты не хочешь? Я не буду, не буду, просто не могу больше, пиздец, не могу больше… Потрогаю просто, ладно? Пожалуйста…
И трогал, целовал, заласкивал руками своими, в бездну погружая, в огненную лаву, когда вокруг все горит.
— Хочешь, просто так полежим? А? Тебе понравилось днем? Нет? Просто полежим, я тебя потрогаю, поглажу… Не бойся только. Хочу тебя, не могу просто, смотреть не могу. Больно…
Я чувствовала его напряжение, и прижимался он ко мне, между раздвинутых ног, очень даже однозначно.