Из-за нее его чуть с экзамена как-то раз не выгнали. Пришлось демонстрировать преподавателю чистые ладони. – С сорок первого по сорок второй, если судить по ордену. Где-то так.
– Браво! – старик несколько раз хлопнул в ладоши. – Это вы просто замечательно все раскрутили. Я – потрясен. Возле бронеавтомобиля вы Костю по поводу уточнения деталей раскачивали? Я видел, как вы живо беседовали.
– Не без того, – кивнул Богдан. – Но мы уклонились от темы разговора. Зачем вы соврали Севке?
Хлопнула входная дверь – вернулся Севка.
Он бежал и в магазин, и обратно, немного запыхался.
– Я вам чай принес, Евграф Павлович! – крикнул он, заглядывая на кухню, но Костя сказал, что Дед в комнате.
Не разуваясь, Севка прошел по коридору, заглянул в комнату.
– Чай!
– Отдайте Косте, пусть он заварит, – приказал генерал. – И можете ему помочь, у нас тут завязался разговор.
– Я… – Севка хотел подробнее разъяснить, что именно испытывает по поводу разговоров генерала с кем бы то ни было, но решил не спорить по мелочам. Вопрос все равно стоит так, что он не хочет никого убивать.
Севка вышел из комнаты.
– Так что вы от него хотите, какие убийства? – тихо спросил Богдан. – Вообще – Севка и убийства…
– Он почти год работал ликвидатором, – серьезно сказал Евграф Павлович. И повторил по слогам, будто боялся, что собеседник чего-то не поймет: – Ли-кви-да-то-ром.
Богдан посмотрел на дверь, мотнул головой, словно отгоняя наваждение.
– Севка? Убивал? И скольких он?..
– Всего? – поинтересовался Евграф Павлович. – Или непосредственно по заданию, адресно, так сказать? Тут нужно уточнять. Потому что по приказу он устранил двенадцать человек.
– Двенадцать… – прошептал Богдан.
– И помимо этого, по ходу, так сказать, еще… – старик задумался, будто подсчитывал. – Четыре плюс один, плюс еще один, плюс шесть за время рейда в январе… плюс одного… двоих, непосредственно перед возвращением в свое время.
– Двадцать девять.