Он же после такого на меня даже не взглянет без жалости, ведь нормальный мужик! А нормальные мужики жертв насилия могут только жалеть! И никаких других эмоций к ним, как правило, не испытывают. Оно мне надо? Аж три раза! Фактически ему уже меня жалко, жалко до боли, это видно, но я совсем не эти чувства хочу в нем вызывать.
Больше того, девушкам из фонда запрещено обсуждать прошлых джентльменов с настоящими. И этот запрет появился не из воздуха, продиктован вполне конкретными причинами.
Если кто-то кому-то решит набить морду или прилюдно опорочит честь и достоинство из-за нашей болтовни, дело может обернуться большим горем. Одно из самых жестких наказаний фонда — отрезание языка. И это не метафора… Нетрудно догадаться, за что оно полагается.
Я уже восемь лет варюсь в этом адовом котле, и однажды мне довелось столкнуться с жертвой такого вот наказания. Вроде бы можно научиться говорить, даже если человеку отрезают кусок языка, например в случае, если это рак или механическая травма.
— Почему в ту ночь, когда я нашел тебя в горах, у тебя на боку был здоровенный синяк? — вдруг спрашивает Натан.
— Объясни мне, пожалуйста, к чему все эти вопросы, а? — спрашиваю с болью в голосе. — Ты раньше их не задавал!
— Я раньше по-другому на тебя смотрел, мне было не интересно…
«Вот оно что…»
— А сейчас вдруг стало интересно?
— Да! — он смотрит на меня горящими глазами. — У нас с тобой был отличный секс, тут у меня никаких претензий, но я хочу большего! Четко это понял за последние несколько дней…
— Насколько большего? — спрашиваю с опаской.
"— Нормальных отношений, чтобы как у людей…
«Глупый, глупый Натан…»
— А я не человек, я — осколки… — честно ему признаюсь. — С осколками отношения построить нельзя!
— В каком смысле?
— Посмотри на меня! Ты видишь красивую оболочку, упаковочный пакет, а внутри я — разбитая ваза! Раздроблена на сотни осколков! Разве с такой можно строить какие-то там отношения?
— Я тебя склею, будешь опять целая… — заявляет он.