Рыжей стервочке и без меня досталось с избытком, ей сейчас не до моего праведного гнева.
Включаю в машине свет, командую строго:
— Покажись, кошка дикая…
Беру ее за подбородок, поворачиваю лицо к лампе, внимательно осматриваю. Нос чуть припух, но на первый взгляд никаких серьезных повреждений. Тут подмечаю, что ворот ее кофточки испачкан в крови.
«Это ж как она лилась…»
Отоварили мою девочку по полной программе, хоть и она у меня не без вины. Только как же надо раздраконить женщину, чтобы она кинулась драться? Ждана вроде барышня разумная, острых приступов психоза я за ней не замечал.
— Мудак паршивый… — шиплю себе под нос. — Ждана, голова кружится?
— Нет…
— Хорошо… — а потом продолжаю громче и как можно строже: — Значит так, милая, новые правила! Ты больше никогда не связываешься ни с одним паршивым ублюдком, поняла меня? Никогда! Если к тебе пристают, ты сразу уходишь и говоришь мне! Если не можешь уйти — кричишь, но не ввязываешься в драку, ясно?
Она молчит, просто моргает, и всё.
— Ясно тебе? Отвечай! — снова повышаю голос.
Она судорожно кивает, а я продолжаю орать:
— А если бы меня не было? Если бы он тебя на улицу вытащил? Что бы с тобой было, а?!
— Но ты же был… — шепчет она тихонько.
— Был! К счастью… Кстати, если ты думаешь, что мне нравится избивать людей, то ты ошибаешься!
— Я так не думаю… — она поджимает губы.
— Ладно, проехали, воспитательный момент окончен… Я надеюсь, ты сделала выводы!
Она снова молча кивает.
Несколько раз глубоко вздыхаю, стараясь побороть очередную вспышку ярости, а в крови тем временем плавают литры адреналина, если не больше.
"«Как вообще можно поднять руку на женщину?»
Кем бы она ни была, что бы она ни делала, ведь есть другие методы — схватить, удержать, если сама рыпается, но не разбивать лицо. Закрываю глаза, вспоминаю ту картину, и возникает такое чувство, будто это меня избили. А ведь я, кретин, даже не спросил, как она!
Снова тянусь к ней.
— Ты вообще как, маленькая?
— В порядке… — шепчет она.
— Испугалась, наверное? Прости, что не был рядом… Вовремя не защитил…
— Это не твоя вина… — отвечает она.
— Еще как моя! Было очень больно?
— Ерунда, я почти не почувствовала…
Снова ее целую, потом завожу машину, трогаюсь в сторону дома.