Периодически смотрю на свою стервочку и качаю головой. Здоровый мужик лупанул по лицу, а с нее как с гуся вода, даже не расплакалась.
Либо очень крепкая психика, либо…
«Она просто к этому привыкла! Для нее это не что-то из ряда вон выходящее!»
От этого озарения меня передергивает. С трудом концентрируюсь на вождении, слава богу, ресторан от моих апартаментов довольно близко, мы уже почти дома. Неожиданно для самого себя задаю сакраментальный вопрос:
— Ждана, тебя часто били?
Краем глаза слежу за ее реакцией.
— Я, кажется, задал тебе вопрос! — продолжаю строже.
Знаю, веду себя как настоящий грубый мужлан, но мне не до этикета. Не позволю Ждане снова забраться в свою раковину.
— Натан, пожалуйста, не нужно меня спрашивать о таком… — еле слышно отвечает она.
«Значит, били…» — сразу делаю вывод. Если я спрошу о подобном у Кирилла или Киры, они просто скажут «нет», а не будут ходить вокруг да около. Очевидно, что Ждане ответить сложно.
— Кто? Когда? За что? — безжалостно продолжаю свой допрос.
Я уже практически готов надавать по морде каждому встречному, только чтобы ее обидчикам тоже досталось.
— Натан, пожалуйста… — просит она еще тише.
Всего два слова, но сколько в них боли, сколько страдания! У меня всё внутри сжимается в болезненной судороге, как будто даже легкие парализует.
Я бы заткнулся, подождал более удачного момента для серьезных разговоров.
Когда паркуюсь у дома, Ждана тянется к ручке двери, но я демонстративно нажимаю на кнопку замка. Запираю в машине и окидываю тяжелым взглядом:
— Я хочу всё о тебе знать! И ты мне расскажешь…
Она устало вздыхает и стонет:
— Что ты хочешь знать? Что?
Тогда же:
Ждана
— Ответь мне, что ты хочешь знать? — спрашиваю с надрывом.
«Как меня лапал престарелый параплегик? Как ронял слюни, когда я перед ним вертелась? Или тебе поведать про то, что последние пять лет я прожила с садистом-импотентом, который меня избивал?!»
Я не знаю, как можно рассказать подобное мужчине, который тебе хоть сколько-нибудь интересен.