Я бы относилась к Роману с уважением, потакала его желаниям, стала хорошей женой и была благодарна! Поведи он себя как мужчина, а не как ублюдок-садист… Но нет! Этому человеку не нужна моя любовь, ему нужна лишь послушная кукла, вынужденная терпеть издевательства.
— Ты — ведьма, заколдовала меня…
Он тянется к моей шее и слегка прикусывает кожу.
— Ух, какая вкусная! Так бы и съел!
После этого с силой щиплет меня за попку и вдруг отступает, давая возможность нормально вздохнуть.
— Так уж и быть, я выполню твою просьбу, сегодня ничего не будет… Но запомни, послезавтра ты должна быть очень послушной… Иди переодевайся, нам пора домой! — Войтов машет рукой в сторону примерочной.
Я тут же убегаю, не веря своему счастью. В висках стучит, а губы горят так, словно рот Войтова был вымазан кислотой, когда меня целовал. И вдруг замираю на полпути, замечаю у стеллажа с перчатками сумку продавщицы. Из кармана псевдокожаного ридикюля торчит телефон и нагло меня дразнит.
«А-а-а!..»
Очень хочу осторожно его выхватить, тем более что Роман на меня сейчас даже не смотрит, поднимает платье, которое сам же и скинул на пол, осматривает его.
«Ну стащу я телефон, и что?» — усмехаюсь про себя.
Если позвоню кому-то из примерочной, Роман обязательно услышит. Хотя... вполне можно отпроситься в туалет. Он в другой части магазина, так что это хороший вариант.
«Кому ты собралась звонить, глупая?»
В полицию? Не смешите мои шпильки… Этим звонком только усугублю свое положение. Тогда уж фонд точно отправит Аню в Норвежский филиал.
Ане? Вот ей бы мне очень хотелось позвонить. Хотя бы еще один раз услышать ее голосок… Попрощаться… Стоп! Зачем ребенку знать о моих планах? Пусть уж лучше живет с мыслью, что я где-то есть, чем оплакивает. Так ей будет проще. Я бы, например, абсолютно точно предпочла думать, что когда-нибудь снова встречу маму, пусть через годы или даже десятилетия. Знание о смерти родителей — тяжкое бремя, ни к чему ей его нести.
Натану? Да, из моих мужчин он самый достойный… Но по итогу и самый жестокий! Как можно сначала показать человеку нормальную жизнь, а потом пихнуть его обратно в ад? Кто на такое способен? Все мои светлые чувства к нему вдруг трансформируются в лютую ненависть, и как же хочется эти чувства выплеснуть…
Тогда же:
Натан
— Мы проверяли эти места! — басит Громов.
А Хлебов, детектив Трубачёва, снова начинает доказывать свою правду.
Мой рабочий кабинет превращен в настоящий штаб.