Это не самоубийство, это самозащита!
Лишь бы не дрогнула рука…
Глава 75. Свадебное платье
На следующий день:
Четверг, 25 августа 2022 года
20:00
Ждана
— Ты прекрасна… — тянет Войтов, разглядывая меня со всех сторон.
Мы здесь единственные клиенты. Роман хорошо заплатил, чтобы хозяйка свадебного салона закрылась пораньше. Вокруг нас уже битый час носится продавщица. И вот наконец Войтову понравилось выбранное мной платье: огромное, как облако, пышное, жемчужно-белое, с облегающим лифом и голыми плечами.
— Ты в нем чистая и невинная, как слеза младенца… — тянет он, облизывая губы, и вдруг приказывает: — Расшнуруйте ее!
Я поднимаю подол и, очень стараясь на него не наступить, тихонько двигаюсь к примерочной.
— Стой, Элена! — хмурит он брови. — Расшнуруйте ее прямо здесь и оставьте нас на время, я позову…
Глаза продавщицы округляются, но она подчиняется без единого слова. Подходит сзади, развязывает тугой корсет и оставляет меня прямо посреди комнаты.
Я придерживаю руками лиф и замираю, боясь вздохнуть.
«Что ты задумал, придурок?!»
Почти сразу понимаю — вопрос глупый, всё и так очевидно.
Держался, держался и... не сдержался. Роман расстегивает на своих брюках ремень, нарочито медленно вытаскивает его и идет ко мне. Наслаждается производимым эффектом, хищно улыбается.
— Руки, Элена!
Еще бы ему не улыбаться — полгода со мной не играл в эти игры! У меня дух захватывает от злобы и страха. Два таких разных и в то же время сильных чувства…
— Ром, но мы не дома, давай подождем! — прошу жалобно.
— Я сказал, руки! — требует он гораздо резче.
Понимаю, лучше подчиниться сразу, потом меньше достанется… Но очень сильно не хочу! За месяцы нормальной жизни отвыкла быть битой, расслабилась, приняла уважительное отношение Натана как данность.
— Ромочка, пожалуйста, сейчас не надо! — снова начинаю его убеждать. — У нас же послезавтра свадьба, как я буду с разбитым лицом… а фото? Ты ведь хотел красивые фото… Их не будет, если ты…
Войтов понимает, что я права, и это его неимоверно злит.
Роман очень хочет красивые фотографии. Не раз рассказывал, как поставит их в рамке рядом с портретом умершей матери. Она и я… в качестве жены. Очень символично.
— Заткнись! — рявкает он и подходит близко-близко. — Я сам знаю, что и когда делать, Элена! Никогда не смей перечить!
Понимаю — еще чуть-чуть, и он взбесится, тогда пиши пропало. Молча протягиваю руки, и он стягивает их без всякой жалости.