Высокомерие создает некую отстраненность; мы думаем, будто можем переделывать мир в угоду своим целям, будто можем использовать его, словно живой инструмент с миллионами рабочих частей. - Но замолчал, качая головой. - Видишь? У меня уже голова трещит.
- Похоже, от истин, - ответил Силан. - Итак, Джагуты не считали в себе хозяевами. И паразитами тоже. Высокомерие не было им свойственно? Полководец, я считаю, что это необычайно. Фактически это невозможно понять.
- Они делили мир с Форкрул Ассейлами, во всем противоположными им.
- Были войны?
Каладан Бруд молчал так долго, что Эндест Силан решил: ответа не будет. Но потом полководец поднял взор над костром, блеснув звериными глазами: - Были?
Эндест уставился на старинного друга и едва слышно вздохнул от удивления. - Боги подлые! Каладан! Ни одна война не длится так долго.
- Длится, если лик врага не имеет значения.
Это откровение… ужасно. Безумно. - Где?.
Улыбка полководца была лишена веселья. - Далеко отсюда, друг, что само по себе хорошо. Вообрази, что стал бы делать твой Лорд, будь иначе.
- Он вмешался бы. Он не смог бы удержаться.
Каладан Бруд поднялся. - У нас гостья.
Миг спустя во тьме над их головами захлопали большие крылья. Эндест поглядел вверх и увидел Каргу - она махала крыльями, спускаясь между воздушными течениями. Приземлилась птица на каменной осыпи за пределами круга света.
- Чую рыбу!
- Не знал, что ваш род умеет чуять, - отозвался Каладан.
- Смешной тупица. Признай хотя бы, что наше зрение - истинный дар совершенства. Мы лучше всех иных. Да, Великие Вороны прокляты даром превосходства… Что я вижу? Груду костей! Да, вижу с отчаянной ясностью: вы, грубияны, ничего мне не оставили!
Карга подскочила ближе, поглядела на мужчин одним глазом, затем вторым. - Печальная беседа? Рада прервать. Эндест Силан, твой Владыка призывает тебя. А тебя - нет, Каладан Бруд. Итак, послания доставлены.
***
Харек бежал через Ночь. Старые запутанные улочки, оставшиеся после осады горы ломаного камня; узкие кривые аллеи, заваленные мусором по колено… Он пересекал развалины зданий, карабкаясь словно паук. Он знал: Тов погиб. Он знал, что погиб и Бач, как и еще полдюжины заговорщиков. Все мертвы. Убийцы порезвились. Наверное, Тисте Анди, некий вид тайной полиции, проникшей в ячейки и истребляющей всех выслеженных борцов за свободу.