Но, учитывая твое… положение, он вряд ли потрудится послать формальный вызов. Скорее наймет полудюжину негодяев, чтобы избавиться от тебя. Или даже ассасина.
- И, - спросил он, - что же мне делать?
Она заколебалась. Отвернулась, нагнувшись в поисках одежды. - Не знаю. Я только предостерегаю тебя, любимый.
- Могу догадаться, что ты в еще большей опасности.
Она пожала плечами: - Не думаю. Хотя… любой ревнивец непредсказуем. - Повернувшись, она снова оглядела его. - А ты ревнуешь, Резак?
- К Горласу Видикасу? - Вопрос, кажется, его удивил; она заметила, как напряженно он раздумывает.
- Я не о том. Когда он берет меня, занимается любовью.
- О. Занимается?
- Иногда.
- Любит - или просто пользуется?
- Какой грубый вопрос.
В давние годы он вскочил бы и принялся расточать извинения. Сегодня он остался в кровати, следя за ней спокойным взором.
- Чего, - спросил он вдруг, - тебе нужно от меня, Чаллиса? Годов за годами вот этого? Встреч в пыльной пустой спальне? Хочешь владеть тем, что не принадлежит Горласу? Ведь ты же не бросишь его?
- Однажды ты звал меня бежать.
- Если и звал, ты явно отказалась. Что изменилось?
- Я.
Взор его отвердел: - Так теперь ты… решилась? Оставить за спиной все? Имение, богатство? - Он лениво обвел рукой комнатку.
- А ты вообразил, что среди благородных все иначе?
Он засмеялся.
По жилам ее пронеслась ярость; чтобы не выплеснуть ее, Чаллиса принялась торопливо одеваться. - Типично, - сказала она, радуясь, что сумела сохранить ровный тон. - И нечему было удивляться.
- Я никогда не…
- Ты смеялся."
"- Куда ты теперь, Чаллиса? Вернешься домой. В имение, где служанки сбегутся ожидать приказаний. Где готова смена одежды и драгоценностей.