#8-Дань Псам

Разумеется, после расслабления в ванне. - Он резко присел. - Корабельный плотник, который жил здесь… он жил здесь, потому что больше было негде. Это и было его имение. Временное, зависящее от прихотей Дома Видикас. Когда работа была завершена, его прогнали, и он нашел новое пристанище - если повезло. - Он схватил рубашку. - А я куда пойду? На улицу. В той же одежде, в которой пришел, и смены не предвидится. Как насчет ночи? Может, перекантуюсь в номере “Феникса”. Поработав на кухне, получу еду, а если Миза будет в хорошем настроении, то и помывку.

А назавтра - те же жизненные трудности, тот же вопрос “что дальше?” - Она увидела на его лице иронию, но слишком быстро пропавшую. - Чаллиса, я не говорю, что ты неуязвима для страданий. Будь так, тебя здесь не было бы. Верно? Я говорю об ограниченных мирах. Они существуют повсюду, но это не означает, что они одинаковы. Иные чертовски более ограниченны, чем прочие.

- У тебя есть выбор, Резак. Он богаче, чем у меня.

- Могла бы отказать Горласу, когда он держал твою руку.

- Неужели? Да, одно в тебе не изменилось - наивность.

Он пожал плечами: - Как скажешь. Что дальше, Чаллиса?

Такое откровенное и почти не стоившее усилий отрицание всех ее аргументов потрясло Чаллису. “Ему не важно. Ничего не важно. Мои чувства, мои взгляды”. - Нужно подумать, - отозвалась она, внутренне беснуясь.

Он кивнул без видимого удивления.

- Завтра вечером мы встретимся снова.

Он криво улыбнулся: - Поговорим?

- И не только.

- Ладно, Чаллиса.

Некоторые мысли, порожденные пугающим пониманием себя самого, умеют прятаться за другими мыслями, незримо скользить в тех же потоках, расти и избегать потрясенного осознания.

Мы можем их ощутить, это верно - но это не то же самое, что выставить их нагими на жестокий свет правды, под которым они превращаются в пыль. Ум прячется в раковину, играет, восхищаясь своею шулерской ловкостью - по сути, так мы и живем, от мгновения к мгновению, бесконечно жонглируя отрицаниями, истолкованиями и лукавыми подмигиваниями зеркалу. Под всеми нашими “искренними” клятвами и обещаниями бушуют воля ко лжи и страсть к самооправданию.

Но разве это нам мешает?

Чаллиса Видикас спешила домой, не забыв, тем не менее, сделать круг предосторожности. Шепотки паранойи то и дело волновали море ее мыслей.

Она думала о Резаке, человеке, прежде бывшем Крокусом. Она думала о смысле нового имени, о сути найденного ею нового человека. И еще она думала (там, глубоко под поверхностью) о том, что с ним сделать.