- Неужели? Но ты же ведьма?
- Да, однако…
- Ты не касаешься садков, не призываешь чуждые силы в свой мир. Твои союзники - земля, небо, вода и камень. Ты жрица Бёрн, избранная среди тех, о ком она видит сны. Есть и другие, но тебя, Семар Дев, она видит во снах очень часто.
- Как ты смог узнать?
Тулас помедлил и ответил: - Во снах таится смерть.
- Ты Тисте Эдур, - заявил Карса Орлонг, оскалив зубы и хватаясь за меч.
- И не только, - сказал Скиталец. - Он из слуг самого Худа.
Семар Дев развернулась к спутникам: - О, хватит! Поглядеть на вас двоих! За неделю никого не убили.
Глаза Скитальца чуть расширились - единственный ответ на ее взрыв.
Безрадостная ухмылка Карсы стала еще шире. - Тогда спроси его, чего ему нужно.
- Я сделаю это, Карса Орлонг… в тот день, когда начну исполнять твои приказы!
Тулас Отсеченный даже отступил на шаг: - Кажется, мне не рады. Тогда позвольте уйти.
Онако Семар Дев гордо распрямила спину, сказав: - Я приветствую тебя, Тулас Отсеченный, даже если они не хотят. Если они решат напасть, я стану на пути. Предлагаю все права гостя. В конце концов, это мой треклятый костер, и если идиотам не нравится - пусть зажгут новый. Лучше в лиге или двух отсюда!
- Ты права, - сказал Скиталец. - Извини. Привет тебе, Тулас Отсеченный.
Карса пожал плечами. - Полагаю, - сказал он, - я убил достаточно Эдур. А этот к тому же уже мертв. Но все-таки хотелось бы узнать, чего ему нужно.
Тулас Отсеченный пугливо двинулся к ним - хотя такая осторожность выглядела весьма неуместно для трупа, к тому же способного в любой миг перетечь в форму дракона. - У меня нет срочных дел, Тартено Тоблакай. Я слишком долго познавал одиночество и был бы рад найти иную компанию, нежели компанию самого себя.
- Тогда присоединяйся, - ответил Карса и присел у костра. - В конце концов, - добавил он, - однажды и я могу утомиться от компании самого себя.
- Готов побиться о заклад, еще нескоро, - сказал Тисте Эдур.
Скиталец хохотнул и, казалось, застыдился своего порыва.
Семар Дев не спеша уселась. Она обдумывала слова Отсеченного. “Во снах таится смерть”. “Что же”, заподозрила она, “он может быть прав. Но почему я так… встревожена? Что он пытается мне сказать?”
- Худ отпустил тебя? - спросил Скиталец. - Или утратил бдительность?
- Утратил бдительность? - Тисте Эдур, казалось, вспоминает слово. - Нет, не думаю.