Ладно, ещё ночь, но утром пришлось выйти в кают-компанию и ждать прибытия вместе со всеми. Аппетита практически не было, и я просто сидела и молчала, терпеливо снося любопытствующие взгляды, – не хотела, чтобы мою уверенность подрывали чужие скептические высказывания. Ведь чего скрывать – я уверена, что сделала всё возможное, но вовсе не уверена, что этого окажется достаточно.
Но одно я знаю точно – сегодня у меня будет единственный шанс, и разговор с Хиромэ во многом пройдет так, как я себя поведу.
- Только не думай, что нам плевать, как обернутся дела, - наконец, мрачно заявил Белок и я не сразу поняла, что высказывание адресовано мне.
Я огляделась – кисейцы сидели каждый сам по себе и при этом составляли нечто целое, соединённое чем-то невидимым, но всё равно крепким. И как я раньше не догадалась? – ведь ежу понятно, что они летят не только на праздник, а чтобы в случае чего попрощаться с братом.
- Не вижу смысла это обсуждать.
- Конечно, он решит улететь! Какой у него выбор? - Пепел.
- Если у тебя не выйдет, я не дам ему улететь. Я лучше сам на ней женюсь, - заявил Белок, и всё было бы прекрасно, не дрогни в конце фразы его вполне уверенный голос. Понимаю, лучше на дракона с копьем, чем с Хиромэ под венец.
- Не говори ерунды! – привычно вспылил Алой. – Ты будешь лидером. Зачем тебе такой хвост? Такую жену на себя вешать – и добровольно?!
- Да потому что моё сердце совершенно свободно! Мне не так уж важно, кто рядом.
- Вечно вы начинаете спорить, когда спорить уже поздно. Надо было с самого начала держать эту гудронку подальше и близко на праздник не соваться! – влез и Синь. – Взяли бы награду да смылись тем же вечером! Кто вообще на праздник согласился ехать, да ещё и полным составом?
- У меня не было выхода! – Белок.
- Теперь уже поздно, - сквозь зубы заявил Зеленец.
- Да, давайте теперь выдумывать планы, один другого нелепее. Надо же, женится он на гудронке! Да её в…
Кисейцы как с цепи сорвались, будто долго-долго копили в себе негатив и тут вдруг решили взять да выплеснуть.
- Хватит, - сказала я.
Осмотрела их, ещё горячих, взъерошенных и побагровевших, и повторила:
- Хватит.
Довольно быстро наступило молчание, застывшее и местами даже виноватое, только тяжёлое дыхание да далёкий звук двигателя. Мрачные, серые лица.