Еще через пару секунд застонала Саша и заметно дернулась, затем остановилась и, приподнявшись, аккуратно извлекла из себя искусственный член, почему-то заметно изменивший форму. Вера недовольно дернула бедрами, требуя от Саши продолжения. Та чуть лениво продолжила, и теперь настал черед Веры плавно выгнуться и, дрожа в изнеможении, рухнуть на кровать. Так они лежали, странно переплетясь телами, как какое-то поверженное чудовище, несколько минут. Затем Вера приподнялась и плавно извлекла из себя последний «член», несколько странно изогнутый и утративший бугры.
Встав с кровати, Вера произнесла:
– Девочки, я прикрою форточку, а то все вспотели и можно простыть!
Она направилась к окну легкой, танцующей походкой, помахивая перед лицом обмякшим искусственным членом. Прежде чем задвинуть шторы, она склонилась к стеклу, подмигнула и показала язык, не оставляя сомнений в причинах отодвинутой шторы и грамотно поставленного света для этой импровизированной сцены.
Когда мы осторожно вернулись во флигель, Витька восторженно прошептал:
– Эх, мне бы туда, ах, я бы там, круто, блин, вообще!
– Это Вера тебе сказала, что можно прийти посмотреть? – задал я очевидный вопрос.
– Ну да, сказала: «Подойди ночью к окну, я тебе скажу кое-что в форточку». Ну скажи, у них там круто, бля, лучше, чем в порнухе, жалко, нам нельзя.
– А почему нельзя? Вроде мы уже как бы это…
– Саша против. Она, в натуре, лесбиянка упертая, с парнями секса не хочет.
– Ну ни хера себе, – удивился я. – Так с таким подходом им и парни нафиг не нужны.
– Не скажи, – ухмыльнулся Витька. – Саша раньше со Светой этим занималась, они еще со школы баловались, но Свете не очень нравилось, вот она с тобой и того.
– А Настя что же? – взволнованно спросил я.
– А Настя целку еще хранит ревностно, – пояснил Витёк. И только шликает неистово на всё. И хочется и колется, короче. Но Саша ей стала лизать, и она теперь вошла во вкус и всё время третьей участвует в этом движняке.
– Да уж, – протянул я.