Но прежде, чем все приготовления были завершены, на народ вождя Эмаи напало другое могучее племя Сегуи, воины которого были поголовно вооружены огнестрельным оружием. Оказалось, английский военный корабль доставил партию ружей вождю Сегуи в обмен на лояльность английской короне. Этот вождь развязал крупномасштабную войну, стремясь уничтожить все остальные племена. Эмаи, Рутерфорду и еще нескольким жителям удалось спастись из объятой пламенем деревни благодаря подземному ходу Рутерфорда. После побега Рутерфорд возглавил борьбу жителей острова против огненного племени Сегуи.
Благодаря его знаниям тактики применения огнестрельного оружия, армия Рутерфорда одержала победу, и народ Сегуи был уничтожен. На совете племен вожди постановили нападать и сжигать все европейские корабли, которые подойдут к берегам острова. Рутерфорд женился на Эшу, дочери вождя Эмаи, у них родился сын. Матрос почитался всеми новозеландцами как великий герой, но мысль об убийстве всех приплывающих к острову соплеменников не давала ему покоя.
Однажды он узнал, что английский корабль встал на якорь в бухте, неподалеку от его деревни, и племя на совете решило ночью напасть на корабль. Рутерфорд пробрался на судно еще днем и успел предупредить капитана. Тот спешно снялся с якоря и увез Рутерфорда с собой. Но в дороге матрос заболел тропической лихорадкой и едва не погиб. На родину он вернулся без гроша в кармане, едва живым, никому не нужным инвалидом. Его единственные родственники, две сестры, умерли, родительский дом принадлежал чужим людям.
Чтобы не умереть с голоду, Рутерфорд был вынужден до конца своих дней изображать дикаря и петь новозеландские боевые песни в маленьком бродячем цирке. Когда цирк останавливался в портовых городах, Рутерфорд всегда первым делом спешил в гавань и пытался найти корабль, который отвезет его в Новую Зеландию, назад к его любимой Эшу. Но до конца жизни этого ему не удалось, и он умер в нищете одиноким, больным и никому не нужным.
Я рассказывал долго. Может быть часа два, а может быть три.
Примерно на середине истории я встал со стула и начал показывать события ""в лицах"" - то вращая невидимый ""мэр"", то корча страшные рожи новозеландских туземцев. Почти все время меня никто не прерывал, и я говорил без остановки. Когда я закончил и устало опустился на стул, Витька восхищенно произнес:
- Ну, Ярик, блин, ты даешь... Я как будто целое кино смотрел, а не тебя слушал.
- Да-да, - согласилась Света. - Но слишком страшное и грустное.
