Женщина благодарно улыбнулась и медленными глотками опорожнила стакан. После этого глаза ее несколько ожили, и она уже с большим интересом стала наблюдать, как Алексей натягивает сюртук, а следом — шляпу.
— Не уходи, — попросила она вдруг хрипловатым шепотом, — ты ведь хотел остаться со мной… — Она вскочила с кровати и, как была, голышом подскочила к Алексею, обхватила за шею и стала покрывать поцелуями его лицо, не переставая шептать:
— Ты ведь говорил, что готов на что угодно…
— Да, я готов на что угодно ради тебя, — произнес он строго и попытался разнять ее руки.
Ее голова прижалась к его груди, и Алексей вдруг разглядел, что волосы у самых корней у нее совершенно седые. И эта едва наметившаяся светлая полоска, особо заметная на проборе, заставила его сердце невольно сжаться. Эта женщина нисколько не лукавила, когда говорила, что готова идти на плаху за высокие идеалы.
«Фанатичка! — вспомнились вдруг ему слова дядьки. — Такие ни перед чем не остановятся!..» И он почти нежно обнял ее за плечи и попросил:
— Расскажи, как тебе удалось бежать с каторги?
— С каторги? — Она подняла голову и снизу вверх посмотрела ему в глаза. — Я не могу рассказать тебе в подробностях, потому что тогда я выдам верных нам людей.
Стоит пошевелиться, вздрогнуть, громко перевести дыхание, и все — считай, ты тоже мертвец.
— Зачем они разбивают голову, — поразился Алексей, — боятся, что покойный воскреснет?
— Нет, просто были случаи, когда пытались сойти за мертвого и бежать подобным образом с каторги.