Слегка прикрутив фитиль лампы, она бросила беглый взгляд на настенные часы и опустилась на кожаный диван с высокой спинкой, которую по диагонали пересекала вышитая гладью салфетка.
Алексей сел в кресло, положил ногу на ногу и принял скучающий вид, словно не шел уже третий час ночи, а его не слишком интересовало, что произойдет дальше.
Завадская повела плечами и, отыскав глазами брошенную на стул пуховую шаль, попросила ее подать.
Алексей молча выполнил просьбу и вновь занял прежнюю позицию все с тем же выражением скуки на лице.
Затем сложил пальцы щепотью и, выставив их на свет, принялся рассматривать ногти. Этот прием он заимствовал у Вавилова, и знал, что он действует безошибочно. Никого не оставляет равнодушным демонстративное молчание и разглядывание ногтей с самым глубокомысленным видом. Это первейшее средство довести человека до белого каления и вынудить его сказать порой даже то, о чем он ни сном ни духом не помышлял сказать.
Завадская сжала ладони и гневно сдвинула брови, но заговорила вполне спокойно:
— Алексей, жизнь приучила меня быть осмотрительной и осторожной.
— Мне казалось, что я умру, если через секунду не поцелую вас.
— О чем вы говорите, о какой мести? — Алексей прекратил изучать собственные ногти и перевел взор на Завадскую. — Какой мужчина не мечтает о подобной мести со стороны красивой женщины? Я и подумать не смел, что вы обратите на меня внимание! — Он встал с кресла и пересел на диван рядом с Завадской. Взял ее руки в свои, теперь от них пахло лавандовой водой, и принялся покрывать их поцелуями. — Если вы позволите, я последую за вами хоть на край света. Вы только прикажите, я все исполню, лишь бы вы поверили, что я не бросаюсь словами.
— Хорошо, Алеша. — Завадская мягко отстранилась, и он вновь поймал ее торопливый взгляд, брошенный на часы. — Вы сможете доказать это на деле, хотя я понимаю, ваша служба может послужить препятствием для выполнения моей просьбы.
— К черту службу! — воскликнул Алексей и привлек ее к себе за запястья.