Значит, он тоже кому-то дорог? И… Эйн дает ему зеленый свет? Теперь бы снова попасть в спальню госпожи, после всего того, что он натворил. Матерь Сущего, помоги мне, пожалуйста!
* * *Потом поднялся Эйнри, подошел к Нэйю, взял у него из рук свою гитару, улыбнувшись, одобрительно потрепал парнишку по плечу и чуть подтолкнул в сторону кресла Кэйтайрионы. А сам подтянул струны, подстраивая инструмент под себя, и задумался, выбирая, чтобы такое спеть.
С утра он хотел исполнить одну песню для Айрин, одну — для жены.
К сожалению, все его стихи Дэйнишу очень мало затрагивали их дружеские отношения. Но есть же старинные баллады, одну из которых сейчас сыграл этот медноволосый заяц, причем, — Эйн был готов поставить на кон самого себя, так был уверен в своей правоте, — пел Рыжик для Айкейнури.
Что ж, а он сейчас споет для своего лучшего друга. Подходящая по смыслу песня наконец-то всплыла в памяти."
"Сначала осторожно улыбнулся своей госпоже и, поймав ответную улыбку, расслабился. Опустил голову чуть ниже и пересекся с черно-синими, как небо перед грозой, глазами Дэйна. Постарался своими передать все эмоции, всю благодарность за то, что рядом с ним есть такой замечательный парень, крутанул между пальцев медиатор, и, не разрывая слияния взглядов, запел.
В балладе было всего три куплета, но в них пелось как раз именно о том, о чем он никогда не говорил с Дэйном раньше, и что хотелось прокричать на весь белый свет сейчас. Про мужскую верность, мужскую дружбу, бескорыстную, преданную, надежную… О всем том, что забылось, перестало быть уместным среди гаремных иерархических разборок, среди попыток по трупам пробиться к телу госпожи, успеть обратить на себя внимание, получить шанс выжить…
Эйнри с удовольствием наблюдал, как меняется лицо Дэйниша.