— Такая же беззащитная…
Он опускается на нее всем телом, прижимается к ее дрожащему животу, к ногам, которые ему приходится разводить силой, чтобы прикоснуться к ее горячему истерзанному лону своим возбужденным членом. Уна протестующе стонет, и тут же закусывает губы, когда горячая головка его члена упирается в ее истекающее смазкой лоно. Жаждущее, готовое принять его. Аргент чувствует легкое сопротивление ее тугой плоти, когда головка проникает в узкий, сжавшийся вход, чуть насильно, причиняя легкую приятную боль.
— Ты моя, — шепчет он, вжимаясь с силой в ее мягкие раскрытые бедра. — Моя, поняла?
— Да, — стонет Уна, и Аргент, напрягаясь, повторяет свои беспощадные жесткие толчки, жадно целуя ее горячие раскрытые губы.
— Не слышу, — произносит он, терзая девушку. Его жесткий член проникает в ее тело все чаще и все резче, Уна кричит, задыхаясь, вцепившись ногтями в его влажные от пота плечи, чувствуя, что жар, разгорающийся в ее животе, захватывает все ее тело, и она, невероятно широко раскрыв глаза, в которых отражается изумление, кончает — сильно, бурно, — так, что сокращаются мелко-мелко мышцы на внутренней поверхности ее бедер, с силой сжимаются ягодицы, когда наслаждение становится слишком острым.
— Не слышу, — рычит Аргент. Его движения становятся отрывистыми, он словно не ласкает — жестоко наносит удары, и Уна, вздрагивая от каждого проникновения, еле слышно стонет, растворяясь в блаженстве:
— Да… Твоя…
Глава 14. Горькая правда
Насытившись любовью, Уна и Аргент лежали в постели, тесно обнявшись.