Мало того — они вдруг стремительно начали увеличиваться в размерах, и змей, сжимающий своими кольцами металлическое тело, тщетно пытался удержать этот рост. Всего в несколько мгновений двойники Корнелиуса превратились в Колоссов — огромных, неповоротливых, но мощных и несокрушимых, — и тот, первый, с которым пытался сладить змей, одним ударом откинул его прочь.
Длинное тело покатилось по шахматной крыше, и Гаррет, трансформировавшись обратно в мальчишку, подскочил на ноги, яростно сверкая глазами.
— Не забывай, — издеваясь, прокричал он, — твой дар у меня! Весь, до капли!
— Иди со мной, — произнес Корнелиус, величественно протягивая к Гаррету руку, — я милостив и прощу тебе твой проступок. Отдай, — голос Корнелиуса предательски дрогнул, на высокомерном лице промелькнуло умоляющее, просящее выражение, жалкое, унизительное.
— Никогда! — расхохотался Гаррет, сверкая недобрыми глазами. — Никогда, слышишь ты, лжец и трус?!
— Ты поплатишься за свою дерзость! — взревел Корнелиус, багровея до самых бровей и яростным движением рук отправляя своих каменных истуканов вперед.
Неспешно, неповоротливо двинулись каменные истуканы вперед. При малейшем шевелении с их плеч сыпались каменные и металлические осколки, словно с тысячелетних гор. Красивые каменные узоры, в которые превратились золотая вышивка и кружева, лопались, когда на каменную ткань ложились морщины и складки, огромные каменные и металлические осколки рушились вниз, грозясь зашибить всякого, кто подвернется, и от тяжких шагов истуканов лопались шахматные плиты.
От первого же удара тяжелой пяткой все подскочило — и студенты, едва удержавшись на ногах, и сами каменные исполины, — и шахматный пол разрезала глубокая трещина. Гаррет, в которого был направлен удар, успел увернуться и оттащить в сторону зазевавшегося Джона, второй удар каменной тяжкой ноги пришелся по пустому месту и проделал в каменному полу огромную яму.