Найэмле бросила последний взгляд на лагерь, освещённый призрачным светом двух лун. Естественно, лагерь уже вышел за границы поляны, а в ближайшие день-два разрастётся ещё. Найэмле пыталась прикинуть в уме, сколько всего может потребоваться жилищ для тысячи троллей, однако её подсчёты упёрлись в тот момент, что составы семей могут заметно разниться.
Мысленно пожелав всем спокойной ночи, эльфийка нырнула в шалаш и закрыла вход сплетенной из прутьев и травы дверцей. Вампиры выделили им подстилку, чтоб не пришлось спать на голом лапнике, а Арронорат пожертвовал свой плащ вместо одеяла, сказав, что обернётся тигром, если вдруг станет холодно.
Найэмле сняла куртку, свернула в валик и улеглась, положив её под голову вместо подушки. Роарн заботливо накрыл девушку плащом.
— Что ж, в тесноте да не в обиде, — произнёс он. — Доброй ночи.
— Если я тебе мешаю, завтра мы можем построить ещё один шалаш... — сказала Найэмле.
— Нет, что ты, совершенно не мешаешь, — заверил её мужчина.
— Тогда доброй ночи.
Несмотря на усталость, накопленную за долгий, полный событий и треволнений день, сон никак не шёл. Найэмле лежала с открытыми глазами и даже веки сомкнуть не могла – они тут же распахивались сами собой. Роарн, она чувствовала, тоже не спал.
— Роарн, ты спишь? — в конце концов тихо спросила девушка.
— Нет.
— А почему?
— Не спится.
— Тебя что-то тревожит?
Он молчал, наверное, с минуту, а потом прошептал:
— Ты...
— Но только недавно ты сказал, что я тебе вовсе не мешаю... — напомнила девушка.
— Так и есть. Тревожишь – не значит мешаешь... а совсем наоборот.
В шалаше снова повисла тишина. Такая, что Найэмле слышала, как часто бьется её сердце.
— Найэмле, я так больше не могу, — спустя какое-то время вновь заговорил эльф. — Скажи честно, как ты ко мне относишься?
Как быть? Признаться?..