Кристина-кадет ничего не видела, кроме обуви, но буквально кожей ощутила, что словом «эти» владелец ботинок из кожзаменителя подразумевал космофлотовцев.
— Взгляд у них какой-то недобрый… Как будто замыслили что-то плохое, — тем временем, понизив голос до шёпота, сказал один из преступников."
"«Недоброе!» — Я с трудом удержала истерический фырк про себя.
— А ты возьми кого-нибудь из них с собой в качестве заложника, и дело с концом.
— Не хочу связываться с военными.
Незнакомец переступил, пыль из-под грязного ботинка попала мне в нос. Внутри носоглотки резко зачесалось…
— Апчхи-и-и!
Оглушительный чих раздался практически в тишине.
— Ну-ка, ну-ка, что у нас тут за чистюля? — Меня грубо вздёрнули практически за шкирку.
Совершенно обыкновенное, ничем не примечательное человеческое лицо предстало перед глазами: чуть обрюзгшие щёки, густая, неровно подстриженная рыжеватая борода и нездорово-сероватый оттенок кожи.
Та самая не до конца оформившаяся мысль тумблером защёлкала в голове, вот только в щиток кто-то забыл подать электричество.
— Кирпич, возьми лучше ту малолетнюю уродку с лиловой кожей. Говорят, у них раса вырождается, эти синемундирные тогда точно будут сидеть как шёлковые.
«Значит, там сзади в трёх метрах девочка-цваргиня…»
— Слушай, Башка, я нянькой не нанимался.
Башка оказался ещё одним мужчиной неопределённых лет с седыми волосами, крупными, совершенно не модными бакенбардами и очень злыми глазами.
«Они вселюди с Захрана», — внезапно мелькнуло ослепляюще яркой догадкой в голове, и, не смея слишком пристально разглядывать остальных преступников, я вдруг выдала на родном языке:
— Меня.
На бесконечное мгновение в зале воцарилась абсолютная тишина. Я затылком чувствовала яростный взгляд кого-то из космофлотовцев, но боялась повернуться и выдать перед грабителями, что мы знакомы.
— Ну пошли, чистюля, — неожиданно дружелюбно сказал Кирпич и подтолкнул меня в сторону лестницы словно куль с капустой.
— Давайте там поскорее, — донёсся до нас сердитый голос Башки.